Катализатор

День не задался с раннего утра, когда ни свет ни заря начал орать Куся. Я запустил в него тапкой и, как всегда, не попал. Котище замолчал, будто его убили, но уснуть я уже не смог. Точнее, уснул как раз тогда, когда надо было уже вставать. Днем у меня было столько работы, что оставалось хлопать глазами от удивления и разводить руками - у компьютерщика такое возникает только в моменты великих авралов или жутких катастроф, когда 'летит' сеть, 'падает' сервер и приходится устанавливать программное обеспечение заново, а затем восстанавливать базы данных из архивов. Ничего подобного сегодня не случилось, но попотеть пришлось. Я был нужен всем и каждому: кто-то нажимал не ту клавишу, кто-то никак не мог выбрать из двух кнопок 'Да' и 'Нет', кто-то пытался сообразить, как выделить цветом ячейку в таблице, а кто-то, совсем уж 'зациклившись', спрашивал, как изменить размер шрифта в тексте.

Вечером, возвращаясь с работы, я прятал нос в шарф, ежился от осеннего ветра и предвкушал, как приду в теплую квартиру, приму горячий душ, поужинаю жареными пельменями, и вытяну ноги перед телевизором. В полутемной подворотне, ведущей во двор моего дома, на меня налетел кто-то черный и страшный, дохнул перегаром и хрипло сказал:

- Витька, это ты? Как хорошо, что это ты! - он задыхался от быстрого бега. - На-ка, возьми!

Он протянул мне что-то, завернутое в тряпицу. И только тогда я узнал его. Это был Сашка Шмыгин, мой одноклассник. Я много лет не видел его, только слышал, что он связался с плохими людьми, сильно пил и два раза сидел.

- Бери, же, ну! - отчаянно вскричал он, дернул меня за рукав и я заметил, что у него совершенно затравленные, безумные глаза. - Бери, говорю! У меня нет времени. Потом к тебе придут, передадут привет от меня, отдашь. Или я сам приду. Понял?

Он рванулся в сторону двора, оставив у меня в руках что-то тяжелое и твердое. Однако уйти ему не удалось. Навстречу выскочил молодой парень в кожаной куртке, нацелил пистолет. Сашка рванулся назад, но с улицы в подворотню вошел еще один, постарше, в черном плаще. В руках у него тоже был пистолет.

- Стоять, Шмыгин! - крикнули оба одновременно.

- Вы арестованы! - сказал тот, кто вошел с улицы, и рядом с пистолетом блеснули наручники.

- Стою, стою, - хмуро сказал Сашка, подняв руки и криво усмехаясь.

Двое подошли к нему, защелкнули наручники, обыскали. Старший повернулся ко мне и рявкнул:

- Ваши документы!

- Я... Эээ... Простите, но я не ношу с собой документы. - Хотя, погодите... - Я начал хлопать рукой по карманам, со страху не вспомнив сразу, где портмоне. В левой руке я держал то, что мне вручил Сашка. Я вытащил из портмоне пропуск с фотографией, протянул старшему, ловко и незаметно положив переданный мне предмет в карман. Что-то подсказало мне, что не нужно отдавать его этим людям, которые, судя по всему, и не подозревали о его существовании.

Старший придирчиво изучил пропуск, протянул мне.

- А... - сказал я неуверенно. - А ваши документы, простите?

Сашка презрительно хмыкнул и отвернулся. Мне в лицо ткнули красной книжечкой, я скосил глаза и ничего, конечно же, не смог разглядеть.

- Вы знакомы с этим человеком? - уже менее сурово спросили меня.

- С этим? - я растерянно всмотрелся в знакомое лицо. - Впервые вижу! - я даже позволил себе надменно поджать губы.

- А вы, Шмыгин?

- Я не знаю его! - неожиданно громко заорал Шмыгин. - Давайте, ведите на нары! Я есть хочу! - Он ухмыльнулся совершенно безобразно.

- Есть он хочет! - хохотнул старший. - Потерпишь до завтра! Пошли!

- Что значит до завтра! - возмутился Шмыгин.

- Пошли, пошли.

Шмыгина увели, и я остался один в подворотне, сжимая в кармане твердый и тяжелый куб, холодящий руку сквозь тряпицу. От встречи осталось тяжелое, неприятное чувство. Я встретил старого школьного приятеля, с которым когда-то так весело было проводить время, и который предстал сейчас в виде отвратительного уголовника. И, кроме того, я стал соучастником преступления. Разве не следовало отдать предмет милиционерам? Ведь Шмыгин его у кого-нибудь украл? Размышляя таким образом, я было повернул назад, чтобы остановить милиционеров, сдать им так некстати оказавшуюся у меня в руках вещь. Мои сомнения разрешились очень просто - я сказал себе: "Какого черта?" и пошел домой.

Моя квартира - это однокомнатный осколок трехкомнатных апартаментов, образовавшийся после развода. У меня не то, чтобы совсем по-холостяцки, но около того. Старый диван с французской раскладушкой, уже несколько облезлый и помятый, платяной шкаф, полка с любимыми книгами, дубовый стол с компьютером, видавшим многие виды, ламповый цветной телевизор на трехногом столике и два стула - вот и вся обстановка.