Кастручча [= Дневники королевы Оливии]

Кастручча [= Дневники королевы Оливии]

Александр Моисеевич Володин

Описание

В пьесе "Кастручча" (1966, 1988) Александр Володин создает мифическое государство, где культ королевы Оливии приводит к трагическим последствиям. Болезненное состояние общества, вызванное запретом на живые чувства, трагически прерывает жизнь Роситы и ее дочери Дагни. Пьеса-антиутопия предостерегает от насильственного подавления личности. Действие разворачивается в условном мире, где перекрашивание стен символизирует бесполезность перемен. Главные герои – отец, мать и Дидель – сталкиваются с неожиданными событиями и трудностями в общении, связанными с новыми социальными нормами. Пьеса полна драматизма и философских размышлений о природе человека и обществе.

<p>Александр Володин </p><p>Кастручча или </p><p>Дневники королевы Оливии</p>Трагикомедия

Действующие лица:

Отец

Мать

Дидель

Понтус

Марта

Луи

Дагни

Ретроград

Сонный

<p>Картина первая</p>

Комната удивляет расцветкой. Стены исполосованы пробами красок. Портрет Королевы.

Две раскладушки. В комнате отец и мать.

Отец. Не успеем перекрасить даже стены, о рамах и говорить нечего. Ничего не успеем.

Мать. Самолет, должно быть, уже прибыл. Ничего не успеем.

Отец. Зачем затеяли перекрашивать? Главное, неизвестно, будет ли лучше?

Мать. Вполне вероятно, что будет хуже.

Отец. Была оранжевая гамма, немного рискованно, но зато было решение. Общее решение — это главное. Хотя он там насмотрелся таких интерьеров, его не удивишь. Это может показаться ему провинциальным.

Мать. По-моему, все-таки неплохо.

Отец. Знаете, эта стена мне начинает нравиться. Просто проба краски, а что-то есть. Вам не кажется?

Мать. Да, что-то есть. Но мне кажется, что когда он уезжал, у нас был такой же вариант окраски.

Отец. Да он уже забыл.

Мать. Он многое забыл…

Отец (угрюмо). Вспомнит…

Мать. Тихо, тихо.

Отец (раздраженно). Я говорю тихо. Я не умею говорить тише.

Мать. Тогда молчите. Ваше дело рисовать и молчать. Вы художник, выражайте свои мысли в красках.

Отец с размаху ляпнул на стену звездообразную кляксу. И еще одну. И еще.

Что вы делаете?

Отец. Это мысли мои. Мысли у меня такие…

В дверь постучали.

Стучат в дверь.

Мать. Откройте.

Отец. Откройте вы.

Мать. Это он.

Отец. Чего же вы боитесь?

Мать. Вы не боитесь — вы и откройте.

Отец. Если постучат еще раз — откроем. В дверь еще раз постучали. Отец и мать вежливо улыбнулись и с этой минуты будут вежливо улыбаться все время. Они подошли к двери, сначала, улыбаясь, приоткрыли ее на цепочке, после чего, улыбаясь, впустили Диделя. Он тщедушен на вид — вытянул вперед шею, потому что за спиной у него рюкзак.

Дидель (радостно вскричал). Да это я!

Мать (корректно улыбаясь). Если можно, тише, пожалуйста.

Дидель (тише). Да это же я!

Отец (деликатно улыбаясь). Ах, это вы!

Мать. А мы прямо заждались. Наконец-то вернулись в родные края. Что может быть дороже родины!

Отец. Тише.

Мать (тихо). Это можно громко.

Дидель. Да вы что! Зовете меня на «вы». Вот это номер. Заново будем знакомиться? Батя! Мама! Да это же я!

Отец (уклончиво). Да. Разумеется. Но вот вы же говорите нам «вы»?

Дидель. Я говорю вам «вы», потому что вас двое! Но ты, папа! И ты, мама! Как-то вы странно… Это я приехал! Навсегда!

Мать. Видите ли, Дидель, у нас тут кое-что переменилось за это время… (Поспешно уточнила.)К лучшему переменилось, к лучшему. Теперь, например, принято говорить друг другу «вы». Меньше панибратства, амикошонства. Это относится даже к самым близким родственникам. Помните песенку? «На грош любви и простоты, а что-то главное пропало». Поэтому мы бы очень вас просили, если вам нетрудно…

Дидель. Честно говоря… Очень уж официально. Но что поделаешь, раз так принято, придется привыкать… Постепенно.

Отец. Это только поначалу трудно. Надо просто избегать местоимений. Можно говорить, глядя на человека, а он уж сам поймет, что вы обращаетесь именно к нему.

Дидель (снова весело). Что же, будем смотреть на человека. О чем мы говорим, смешно!

Мать (громко). Ну что же, нам приятно, что вы приехали. После того, как вы явитесь с повинной и отбудете положенный срок, мы будем жить здесь, втроем. К тому времени вы привыкнете, кстати, называть не батя, а «отец». Соответственно, меня — не мама, а «мать».

Отец. Верно, отец, мать. Это более общеупотребительно.

Мать (меняя предмет разговора). Да! Вы не сказали, как вам нравится окраска стен.

Отец. Работа, как вы понимаете, еще не закончена…

Дидель (сбит с толку странной встречей). Очень интересно…

Отец (оживился). Нет, правда?

Дидель. Мне нравится… Во всяком случае, непривычно.

Отец. На эту стену не смотрите, она не закончена.

Дидель. Почему, мне даже эта стена нравится. Именно так, как есть.

Отец (рассмеялся). А сейчас вы увидите, как она должна выглядеть.

Мать. Садитесь, отдохните с дороги, а мы тем временем закончим. Можете сидеть и смотреть. Вам это будет интересно.

Дидель, не сняв рюкзака, присел на раскладушку. Огляделся потерянно.

Дидель. Батя… То есть, отец! А вы… рассказали бы, как ваши успехи в живописи. Какой у вас период? Что-то картин не вижу.

Похожие книги

Аморальное (СИ)

Марк Оливер

Эта книга погружает читателя в сложный мир Ольги, девушки с психическими отклонениями. История раскрывает её становление, самопознание и стремление к мечте, но в контексте криминального мира, где она живет. Ольга, резко отличающаяся от других, сталкивается с жестокими реалиями жизни. Книга описывает её сложный путь, полный насилия и борьбы за выживание. В центре сюжета – борьба за выживание и поиск смысла в жизни, в контексте криминального мира.

Больше нет смысла (СИ)

Кэтрин Прайт, Кэтрин Лайт

В романе "Больше нет смысла" рассказывается о Лауре, пережившей трагедию. После потери близких, она сталкивается с внутренними демонами и пытается справиться с глубокой душевной болью. Книга погружает читателя в мир сложных психологических переживаний, раскрывая внутренний конфликт героини. Размышления о смысле жизни, потере и принятии становятся центральными темами произведения. Автор мастерски передает эмоциональное состояние Лауры, заставляя сопереживать её страданиям. В основе сюжета лежит драматический поворот событий, который заставляет читателя задуматься о ценностях и значении человеческих отношений. Книга понравится любителям психологических драм и остросюжетных произведений.

Драматическая трилогия

Алексей Константинович Толстой

Эта драматическая трилогия, написанная Алексеем Константиновичем Толстым, представляет собой глубокое погружение в историю России конца XVI – начала XVII веков. В трагедиях «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович» и «Царь Борис» раскрываются сложные политические и моральные дилеммы, которые стояли перед русскими правителями. Произведение, получившее широкое признание в России, до сих пор остается одной из вершин русской драматургии. Толстой мастерски изображает характеры исторических персонажей, создавая захватывающую и драматичную картину эпохи. Эта работа – обязательное чтение для всех, интересующихся русской исторической литературой и драматургией.

Аншлаг (История одного покушения)

Александр Евгеньевич Мардань

В пьесе "Аншлаг" Александра Марданя, события, разворачивающиеся в столичном театре, отражают актуальные проблемы и конфликты современного общества. Пьеса затрагивает темы взаимоотношений в коллективе, амбиций и стремлений героев, а также роли искусства в жизни людей. Драматург мастерски передает сложности человеческих характеров, используя остроумный юмор и глубокие размышления о театре и жизни. Актуальность пьесы заключается в том, что ее персонажи и ситуации узнаваемы и резонируют с современными проблемами и стремлениями. Спектакль "Аншлаг" – это яркий пример драматургического произведения, которое заставляет задуматься о ценностях, искусстве и человеческих взаимоотношениях.