Карьера Руска

Павел Павлович Муратов

КАРЬЕРА РУСКА

Подобно многим другим героям итальянской легенды, Кекко Руска пас коз в дни своей юности,- в день 22-го жерминаля* 1796 года в горах Гаргаро, близ Савоны, на генуэзском побережье. В тот день его увели солдаты проходившей мимо колонны гражданина-генерала Лагарпа**, потребовавшие, чтобы он вывел их горными тропинками к позициям австрийцев у Монтенотте. Кекко ушел с ними охотно. Он ненавидел австрийцев: несколько дней тому назад они увели у него половину его коммунального стада; когда он призывал на их головы гнев всех святых, усатый кроат*** сбил его с ног ударом ружья при громком смехе товарищей.

* Жерминаль - седьмой месяц французского республиканского календаря: 21/22 марта - 19/20 апреля.

** Лагарп Амедей Эммануель (1754-1796) - французский генерал, швейцарец по происхождению, убит в одной из стычек во время итальянской кампании.

*** Кроат - солдат легковооруженных венгерских конных и пеших отрядов, предшест-венников гусарских войск.

Эти белые мундиры слились в уме Кекко с жандармами, которых они привык считать врагами давно, как сын доброго и всеми уважаемого бандита Маттео Руска. Старый Руска не убил, впрочем, кажется, ни одного человека за всю свою долгую жизнь. Он снискивал пропи-тание одним своим воинственным видом, беспечностью властей и более всего расположением бесчисленных женщин и девушек в бесчисленных горных селениях. Франческо был одним из его сыновей. Когда умерла его мать, жившая вдовой в бедном домике на окраине Гаргаро, и когда умер где-то в горах старый Руска, испустивший дух на руках священника, поспешившего приехать к нему верхом на муле, Франческо остался на иждивении коммуны и сделался ее пастухом. Тень героического происхождения лежала на нем, и ради воспоминания о самом прославленном из своих пасомых местный священник дон Феличе обучил его грамоте и даже преподал ему первые начатки латыни.

То, что услышал Кекко от дона Феличе о бандитах, которых он сам никогда не видал, явилось ему в живом образе войск Лагарпа, входивших в состав армии гражданина-генерала Бонапарта. Солдаты, которые увлекли его с собой, были одеты бедно, пестро и причудливо; у многих из них были на головах красные фригийские колпаки*; синие разорванные мундиры с большими пуговицами спускались на белые холщовые штаны, из-под которых торчали у иных босые ноги. Трехцветные шарфы, перетягивавшие тонкие талии, были единственным явным отличием офицеров. Один из этих офицеров, с лицом молодым, красивым, загорелым и решительным, неотступно следовал за легкими шагами одетых в козьи шкуры ног проводника; в некотором отдалении за ними двигалась вся колонна.

* Фригийский колпак - головной убор красного цвета, который в Древней Греции и Риме носили освобожденные рабы; как символ свободы его носили революционеры во время Великой Французской революции.

Кекко исполнил всё то, что от него требовалось. Он видел захваченный врасплох бивак глупых австрийцев, где еще дымился в котлах их гороховый суп. Он видел после того бой у горной деревни, слышал редкие выстрелы пушек и жужжащий полет чугунных ядер. Ни на одну минуту он не испытал ни малейшего страха. Он, как очарованный, повсюду ходил за молодым офицером, и когда при переходе через горную речку тот остановился, зачерпнул ладонью воды и помочил свой горячий республиканский лоб, Кекко сделал точь-в-точь то же самое.

На том берегу этой речки белые мундиры, засев в кустарнике, стреляли в наступающих. Кекко с любопытством подобрал у своих ног в песке круглую пулю. Справа и слева от него с громкими и непонятными криками бежали вперед, держа наперевес ружья, красные колпаки. Пробираясь сквозь кусты, Кекко потерял своего офицера. Он перепрыгнул через несколько солдат, лежавших на земле и запачканных кровью. Совсем рядом с собой он услышал оглушите-льный выстрел и почувствовал сильный и приятный запах пороха. Сквозь серый дым он увидел красное лицо и высокую медную шапку стрелявшего куда-то в сторону австрийца. Он бросился на него сзади и схратил его за шею. Солдат содрогнулся, бросил ружье и, высвободившись из рук Кекко с потерей своей медной шапки, пустился бежать. Кекко подобрал шапку, ружье и побрел вперед.

Повсюду видел он теперь синие мундиры и пожелтевшие от тревог и усталости лица французских солдат. Никто из них не обращал на него внимания. Выстрелы грохотали уже далеко впереди и вдруг умолкли. Долина наполнилась синим вечерним дымом, и два часа спустя, на берегу той же реки, у яркого бивачного костра Кекко нашел своего офицера. Радостно улыбаясь и не зная, что сказать, он протянул ему медную шапку и ружье австрийца.

- Храбрец! - воскликнул тот, показывая на него своим товарищам.- Он заколол на моих глазах гренадера! Хочешь остаться с нами? - спросил он по-итальянски.

- Да,- ответил Франческо Руска и призвал в свидетели святого Иосифа при снисходительном хохоте победоносных солдат Республики.