Карантин

Жизнь на планетах, обращающихся вокруг красных гигантов, как правило, быстро угасает. Она словно чувствует скорую гибель самой звезды и готовится разделить ее участь.

Жизнь вообще – хрупкая штука.

Скажу честно: когда я узнал о предстоящей миссии на Гуште, мне стало немного не по себе. Всякое поговаривали об этой планете. Кто-то утверждал, будто на ней водятся хищные рептилии, величиной с бегемота, другие рассказывали о поселениях первых колонистов с Земли-Прима, а некоторые вообще считали Гушту самой странной и загадочной планетой в открытой области галактики.

Слухи, сплетни, байки, домыслы.

Командование, как обычно, делилось информацией неохотно. Даже наш ротный утверждал, что знает только координаты объекта и вводные по внешним условиям: атмосфера кислородно-азотная, пригодная для дыхания без спецсредств, сила тяжести, температура, давление, влажность – в пределах допустимой нормы для планет класса «оптима». Флора и фауна изучены мало.

Достоверно нам было известно, что лет сорок назад Гушту пытались колонизировать как перспективный мир. Вторая планета в системе остывающего гиганта класса M3, расположенного в четырнадцати парсеках от перевалочной базы на Сириусе B. Идеальные условия. Щедрые залежи ториевых руд и ортита. Отсутствие разумной жизни.

В общем – лакомый кусочек для корпораций-переработчиков…

На Гушту высадился универсальный челнок-эксплорер с группой ученых и вояк. Они разбили первичную базу в районе экваториальных гор и принялись заниматься своим делом – разнюхивать что к чему.

Через семь суток разведчики должны были отправить на Сириус бот с данными начальных исследований, но на перевалочной базе так ничего и не дождались.

Прошел месяц – никаких вестей.

Решено было послать спасательную экспедицию.

Она тоже канула в неизвестность. В Министерстве по делам дальней экспансии больше не хотели финансировать дорогостоящие проекты по освоению Гушты – ведь денежки уплывали в никуда.

Программу прикрыли, так и не узнав, что произошло с первыми двумя экспедициями. Родственникам пропавших без вести выплатили денежную компенсацию.

С тех пор и стали постепенно растекаться слухи о всяческих аномалиях в окрестностях красного гиганта, и пилоты-фрахтовщики передавали друг другу дурацкие побасенки об инопланетянах и прочую несусветную чепуху.

Несколько десятков смельчаков-старателей отправлялись к Гуште на небольших тральщиках с минимум экипажа, чтобы поживиться халявными рудными богатствами, но вернулись лишь двое. Оба были с явными признаками умственного расстройства и, словно заводные, талдычили о каком-то божественном проявлении…

– Мересце, ты чего глаза такие умные сделал? – обратился ко мне командир нашего взвода сержант Паводников. – Бабу свою вспоминаешь?

– Нет у меня бабы.

Паводников осклабился во всю веснушчатую харю.

– Конечно, кто ж дурня с такой фамилией в мужья возьмет!

Я сплюнул на пол и отвернулся, насколько позволяли фиксирующие кронштейны. Ну да, странная у меня фамилия для русского – Мересце. Виталий Мересце.

По всему десантному боту прошла вибрация, затем его основательно тряхнуло.

– Отклепались, – прокомментировал Лешка, молодой боец, сидевший слева от меня.

– Жрать охота, – сказал Давид Лопатиков. – С самого L-перехода голодом морят, гады. Крейсер три с лишним часа на орбите уже болтается, а харчей так и не дали.

– Сядем – хозовики сухпай вручат тебе, – отрезал Паводников, вцепляясь в прочные трубы кронштейна. – Едрить… Ненавижу тошниловку…

Я смотрел прямо перед собой, не фокусируя взгляд на бледнеющей роже Лопатикова. Уже давно для себя определил: при посадке лучше не закрывать глаза, но и не сосредотачиваться на чем-то конкретном. Иначе может наизнанку вывернуть.

– Св-в-виньи, – сквозь болтанку проворчал черноусый Ренат Камалев, – на скафах экономят… Вот в плотные сейчас войд-д-дем, трещинка какая-нибудь в обшивке об-б-бнаружится… И пиндец… Заживо сгорим за полсекунды.

– Заткнись ты, пехтура неотесанная! – злобно гаркнул Паводников. – Будет трещинка – тебе никакой скафандр не поможет…

Гул за стенкой усиливался. Желудок подскочил к глотке – бот начал резко снижаться, пробивая вольфрамокерамитовым брюхом атмосферу.

Пилотам хорошо, у них амортизация в креслах – ого-го! А нашего брата штурмовика загоняют в десантный отсек на пластиковые скамейки и закрепляют жесткими кронштейнами – вот и весь сервис.

– О-ох ё… – Сержанта Паводникова вырвало прямо на собственный камуфляж. – Гушта, мать ее, херушта… И какого черта им здесь надо?..

– А что тебе ротный сказал? – спросил я, стараясь не прикусить язык от тряски.

– Цель: захватить первичную экваториальную базу и укрепиться на ее территории до прибытия «ботаников», – отплевываясь, ответил сержант. – Они там что-то изучить хотят.

– Странно, – хмыкнул Лешка. – Сорок лет не совались, а теперь – приспичило.

Корабль мотнуло так, что весь взвод клацнул зубами. Кто-то застонал и матюгнулся, приложившись затылком о борт.