Карачун

Идёт он, хмурый и седой.

В сосульках борода.

И кто забрёл в лесок ночной,

Те для него – еда.

Медведем в буреломе

Он заревёт зимой.

Он пустится в погоню

Голодной стаей злой.

Он заморозит тушу,

На части разорвёт,

А на закуску – душу

Твою возьмёт – сожрёт.

Морозное дыханье

Его царит зимой.

Под снегом, в ожиданье

Ночной глухой порой.

Он по ночам холодным

В лесах бредёт. Молчун

Безжалостный, голодный

Жестокий Карачун.

***

Казалось, что ночной лес жаждет войти внутрь. Широкие снежные шапки на качающихся еловых лапах, только и ждали момента, чтобы с глухим звуком упасть в рыхлый сугроб под деревом, что так щедро напорошила метель. Даже на крыше тёплого домика егеря выросли ледяные зубы сосулек. Одна из них всё же сорвалась и звонко ударилась о заледенелую воду в бочке под окном. Двое мальчишек, сидевших на лавке, вскрикнули от неожиданности и вновь стали вглядываться в сумрак ночного леса за запотевшим окном.

– Гришка, дай тряпицу! Не видно ничего!

– Веня, у твоей рубахи рукава есть, – ответил ему второй, прислоняясь спиной на стенку.

Венька скривил губы, приспустил рукав и протёр вновь заиндевевшее стекло. Среди деревьев промелькнула тень и так же быстро исчезла.

– Медведь!

– Скажешь тоже.

– Да не вру! Вон там!.. – Веня вновь показал на окно.

Гришка пожал плечами и перелистнул ещё одну страницу широкого дневника, лежащего между мальчишками. Веня махнул рукой в сторону окна и присоединился к своему другу.

Счастливый этот Гришка – вот у его дядьки есть целый дневник с «потешными картинками».

– Вот тебе и медведь, – Гришка указал на бумагу, прицепленную к листу дневника.

На картинке медведь в офицерском мундире пытался съесть мартышку.

– Да разве это медведь? Они не носят одежды!

Только Гришка успел возразить своему другу, внешняя дверь дома отворилась, и в сенях послышались тяжёлые шаги. На пол закапала вода – кто-то стряхивал её резкими рывками.

На пороге появился рослый мужчина с короткой бородой. Из его кушака выглядывала рукоятка ножа, на плече на ремне висело ружьё со штыком.

– Остались на ночь, значит, – проворчал мужчина и сел на деревянный чурбан у стены. – Ладно уж… А ну встречайте хозяина! Ночной лес – вам не шутка, тем более, зимой! Того и гляди Карачун загуляет… Кому сказал, встречайте хозяина!

Мальчишки опомнились, спрыгнули с лавки и засуетились. Веня поставил на стол котелок с пустыми щами, Гриша резал охотничьим ножом краюху ржаного хлеба. Сам же егерь достал из погреба бочонок с квасом, взял черпак и стал осторожно заполнять квасник, проложив его мокрой тряпкой.

– Квас должен быть холодным, а вот щи – горячими! Так мой батька говорил, – и егерь взял плохо обработанную деревянную ложку. – Так вкуснее, как лес на язык чувствуешь.

И егерь начал трапезу, мальчишки присоединились к нему, дуя на горячие щи и закусывая ломтями хлеба. Ночная метель выла пуще прежнего, чёрные тучи полностью скрыли луну.

– Дядька, – Гришка откусил от горбушки и хитро посмотрел в сторону друга. – А Венька медведя видел.

– Не медведя, а тень большую, – проворчал Веня, вытирая подбородок. – Сам же не поверил, чего наговариваешь?

– Нет косолапых, спят все, – ответил егерь, подливая квас в кружку. – Осень сытная выдалась, лишнего зверя нет – на то я в лесок и поставлен. Снег спокоен, нет следов, даже зайца не увидишь – попрятались все в норы. Шатунов нет сейчас – и всё!

– Дядька, а вот скажи, а чей-то медведя называют хозяином леса? И чего это в этих потешных картинках медведи в зипунах и с пиками ходят?

– Да, как люди! И не только медведи! – поддакнул Венька другу. – Вот ещё и чёрт какой-то зубастый – вся в сосульках борода!

– Мелкие вы ещё – не поймёте.

– Это чего – как в сказках? – не унимались мальчишки. – Или эти картинки – из сказок? Дядька, ты чего?