Капитан без прошлого

Все началось во тьме. Тьме кромешной, непроглядной, абсолютной — впервые открыв в ее царстве глаза и затем опять закрыв их, я не ощутил ни малейшей разницы.

Все же снова распахнув веки, я напряженно прислушался: ни звука — полная тишина. Такая же давящая, густая и всепоглощающая, как и уже упомянутая тьма вокруг.

Попробовал пошевелить рукой: получилось. Дрогнувшие пальцы ощупали жесткую, чуть шершавую поверхность, на которой, как оказалось, я лежал на спине. Дальше, правее, вверх поднималась стена, похоже, обитая чем-то гладким и упругим. То же самое обнаружилось и слева.

Уже что-то.

Руки мне удалось развести в стороны почти полностью — то есть от стены до стены тут было где-то дула полтора… Э, какого еще дула?!

«Дул — стандартная единица измерения длины», — словно бы подсказал мне кто-то. Нет, вслух слова не прозвучали — просто мысль вдруг возникла в мозгу, разом, готовая к употреблению, разве что подарочной ленточкой не перевязанная. Сперва будто бы чужая. Но через неуловимый миг — уже определенно моя собственная.

Ладно, орден с ним, с этим дулом… Стоп! Почему орден?

«Орден Крови — внесистемное вооруженное объединение, возникшее в полулегендарную эпоху Восстания Машин для защиты интересов человечества. В настоящее время пользуется неоднозначной репутацией. Вошел в поговорки, в том числе как пример в целом безобидной, но досадной нелепости, с которой, однако, ничего невозможно поделать», — снова пришло ко мне ниоткуда разъяснение.

Ну да, точно. Это же каждому известно. Разумеется, прекрасно знал про пресловутый Орден Крови и я — просто… забыл? А затем раз — и вспомнил? Похоже на то…

Помедлив пару ударов сердца («неофициальная, но широко распространенная единица измерения времени» — да, да, я сразу понял, спасибо!), я осторожно приподнялся на локтях, затем попытался сесть, зачем-то рывком — однако в этом не преуспел, почти сразу глухо ударившись головой о низкий потолок. Не то чтобы сокрушительно — как и стены, тот предусмотрительно покрывала мягкая обивка — но все же довольно чувствительно. От неожиданности руки у меня подогнулись, и я снова кулем повалился навзничь, выдохнув при этом нечто маловразумительное, но более чем экспрессивное:

— Шаккр!

«Расхожее бранное выражение, не несущее иного смысла помимо эмоциональной окраски ситуации, как правило — негативной».

— Шаккр! — повторил я уже осознанно, почти машинально поднимая руку к потолку. Так и есть: на ощупь обивка там была точно такая же, как и на стенах справа и слева.

Где же это я? Уж не в гробу ли? Эй, алё, память моя, или кто ты там, это вопрос: где я, к ордену, нахожусь?

На этот раз, впрочем, никакого ответа не последовало. Вот так всегда, когда действительно нужно — не дождешься!

— Шаккр! — в третий раз подряд выговорил я.

Затем снова приподнялся на локтях, старательно вгляделся в окружающую тьму — все столь же безрезультатно. Эх, мне бы хоть жалкую искорку света!

Но откуда в гробу возьмется свет?..

Кажется, я произнес это вслух — по крайней мере, последнее слово — я еще успел подумать о том, как странно оно звучит. Будто говорю на каком-то чужом языке…

«Универсальное межсистемное наречие. Иначе — “УМ-наречие” или попросту — “ум”».

Очередную любезную подсказку я получил, крепко зажмурившись, ибо стоило мне произнести в голос слово «свет» — на этом самом замысловатом УМ-наречии — как тот ярко вспыхнул из-под потолка.

— А мой родной язык тогда какой? — опасливо приоткрывая глаза, поинтересовался я, при этом не без удивления поймав себя на мысли, что думаю, строю фразу именно на «ýме», никак иначе. Не так уж мне он, получается, и чужд?

Тут внятного мысленного отклика, увы, не поступило.

Между тем я наконец сумел худо-бедно оглядеться. Нет, пожалуй, это все же был не гроб. Начнем с того, что в гробу не бывает сгруппированных попарно управляемых голосом ламп дневного света. Ведь не бывает же? А еще там, по идее, не нужна ниша в стене с аккуратно сложенной одеждой и парой высоких ботинок (сам я, как, к слову, выяснилось, беспардонно возлежал тут в чем мать родила). Да и места вокруг для последнего пристанища, пожалуй, несколько многовато… Хотя великих древних правителей, кажется, так и хоронили — в просторных богатых гробницах, снабдив запасом вещей… Я древний правитель? Абсурдность самой формулировки намекала, что едва ли. Но кто тогда я такой? И где нахожусь, если не в могиле?

«Типичная эконом-капсула гостиницы при провинциальном космопорте», — тут же сложился в моей голове четкий ответ на второй из двух вопросов.

Ну, допустим. И как я сюда попал?

Нет мыслей.

Так кто я есть, орден меня побери?!

Только теперь осознав, каким именно вопросом сподобился задаться, я весь аж похолодел. Я что, действительно этого не знаю?! Получается, так… Шаккр! Шаккр! Шаккр!!!

Тем временем взгляд мой сам собой скользнул в сторону и вниз, на мизинец моей левой руки — тот был окольцован узким серебристым ободком.