Каменная коллекция Далина дворфа

Салов А.В. "Свидетель Апокалипсиса" — Магнитогорск: Магнит, 1992. - 160 с.

Салов А.В. "Нафаня" — Магнитогорск: ИРА, 1997. - 32 с.

Салов А.В. "Мой друг Плешнер" — Магнитогорск: АРС-Экспресс, 2002. - 64 с.

Салов А.В. "Семь смертей Лешего" Том 1. — Челябинск: Издательский дом Олега Синицына, 2007. - 552 с.

Салов А.В. "Семь смертей Лешего" Том 2. — Челябинск: Издательский дом Олега Синицына, 2007. - 376 с.

Салов А.В. "Крах империи Гадэн" — Челябинск: Издательский дом Олега Синицына, 2008. - 268 с.

Салов А.В. "Смертоносная планета" — Челябинск: Издательский дом Олега Синицына, 2010. - 232 с.

Салов А.В. "Малыш в зачарованном мире" — Новотроицк: Урал Печать Сервис, 2012. - 215 с.

Это был обычный майский день, ничем не примечательный, и не суливший ничего необычного. Даже предпосылок к тому, что случится что-нибудь эдакое, не было. Обычный весенний день, тысячи которых минули в жизни Далина, молодого дорфа, проживающего, как и множество его собратьев в толще горы Кааркен, одной из множества гор, составляющих единое целое с величественным горным хребтом Кааркен-Тау, извечным прибежищем дворфов из славного рода Двалина.

Даже своим именем молодой дворф едва перешагнувший рубеж в 1000 лет, был обязан Двалину, основателю рода дворфов. И хотя сам Двалин уже давно затерялся в толще тысячелетий, а его рождение растворилось в дымке времен, род дворфов свято хранил память о своем родоначальнике, и славном предводителе. Передавая сказания о нем все новым поколениям дворфов, когда они собирались вместе в просторных залах Ульдерика на свои не частые встречи, случавшиеся один раз в полгода. Чтобы пообщаться, а также поторговать со своими друзьями гномами, и прочими жителями подземного, и наземного мира, с которыми у дворфов сложились если и не приятельские, то вполне дружеские отношения. Именно от гномов, с которыми их так часто в невежестве своем путают люди, дворфы узнают о том, что творится на поверхности, в мире, в котором правят люди. Взбаломошные, суетливые, и алчные существа, готовые на все ради обладания горстью разноцветных каменьев, коих у Далина, совсем еще молодого дворфа, в кладовой скопилась уже добрая пара бочонков. Небольших бочонков, таких, в которых люди готовят эль, хмельной и пенистый напиток.

Пожалуй, только эль и заслуга его изобретения людьми, примиряло Далина с самим их существованием. Эль он не просто любил, а обожал, и всегда был готов без сожаления отдать горсть разноцветных камней за бочонок божественно-вкусного, хмельного напитка.

Дворфы тоже умели варить пиво, но это было другое пиво, не имевшее ничего общего с божественным элем из мира людей. Пиво дворфов было таким же темным, тяжелым, и тягучим, как и его создатели. Оно прекрасно утоляло жажду после напряженного трудового дня, с нескончаемым размахиванием киркой и кувалдой. И било по мозгам не хуже кувалды. Но все это было не то. После пары кружек эля на сердце у молодого дворфа становилось светло, и тепло. Мир начинал блистать невероятными, невиданными ранее гранями. На душе становилось невероятно легко и радостно. Так легко, что хотелось петь и танцевать. Удачно поторговав, затарившись элем, и необходимыми для жизни припасами, имевшими наземное происхождение, дворфы устраивали праздник, начала и окончания которого никто не определял. Любой дворф был вправе устроить себе праздник, и завершить его по собственному усмотрению. И поэтому, празднования одних дворфов, причудливым образом переплетались с трудовыми буднями других. Даже не трудовыми, а скорее коммерческими, когда каждый дворф, споря до хрипоты, старался купить необходимые ему вещи и припасы, как можно дешевле, и взамен продать свои камни, и изделия из собственной кузницы, как можно дороже.

И все это сопровождалось криками, шумом, и склоками, которые, казалось, вот-вот перерастут в открытую ссору. Вот только, не смотря на выпученные глаза и яростные физиономии участников торга, драки не будет. Это Далин знал точно. Он уже 500 лет посещал эти места, с тех пор, как стал достаточно взрослым для того, чтобы покинуть мать, и зажить самостоятельной жизнью. В собственной пещере, имея свою штольню, которую он выбрал в толще горы, повинуясь зову сердца, и внутреннему чутью, присущему с рождения каждому дворфу.