В стране каменных курганов и наскальных рисунков

19 мая в шесть часов утра в моей квартире раздался звонок в наружную дверь. Он меня обрадовал. В точно назначенное время около дома, в котором я живу, стояли две загруженные машины нашей экспедиции.

Одна из машин — светлая, настоящая красавица, вездеход, другая — подобная первой, но черная и заметно выше.

Обе машины принадлежали известной японской фирме «Тойота», популярной в среде автолюбителей всего мира своей надежностью, долговечностью и комфортабельностью. На стекле нашей аристократки-машины красуется эмблема, изображающая множество дорог, протянувшихся на пути, а на бортах ее написано крупными буквами СПЕЦМАРШУТ.

Обе машины были даны напрокат бесплатно вместе с бесплатным же бензином и питанием в честь шестидесятилетия Второй Мировой войны мне, ее участнику, в прошлом полковнику медицинской службы, ныне натуралисту, профессору зоологии, ученому и писателю. Прошло шесть лет, как я простился со своей последней машиной, и все мои последующие поездки на природу стали случайными.

Большую черную машину вел Андрей Калистратов, сотрудник фирмы, за рулем машины-красавицы надлежало попеременно сидеть моим друзьям Владимиру Мосину и Александру Волошину, хлопотами которых обусловлен успех всего затеянного путешествия. С нами еще едут Галина и Ольга Коренчук, жена и дочь известного в городе фотографа В. Коренчука. Все участники поездки, кроме водителя черной машины, — добровольцы, пожелавшие путешествовать по Центральному Казахстану.

Долгие заботы по подготовке машин к поездке, закупке продуктов питания, запасов воды и бензина остались позади, и вот мы за городом. Остановились на шоссе автомобильной дороги, связывающей две столицы Казахстана: южную Алматы и северную Астану. Более десяти лет сильной засухи изнурили пустыню, и она поникла. Исчезло или стало очень редким все животное население обширных пространств, не стало ни ящериц, ни змей, ни столь обыденных жаворонков и множества других птиц.

Даже столь приспособленные к суровым условиям жизни пустыни грызуны-песчанки, никогда не пьющие воду и черпающие влагу из растений, и те стали очень редкими. Иногда на землю проливалась скудная влага, и тогда местами слегка пробуждалась жизнь. Сейчас с небольшим запозданием над Семиречьем прошли кое-где дожди, и первое, что мы увидели за городом, — обширными полями расцвели чудесные красные маки.

Сплошные поля маков, покрывшие собой землю, невольно вызвали незабываемое ощущение чего-то необычного и особенного, пробудив у нас, пленников города, чувство преклонения перед красотой и буквально буйством цветов. Седьмой спутник нашей экспедиции — спаниель Рудик стал носиться по красному полю с необыкновенным возбуждением, инстинктивно, больше, чем мы, люди, пораженный красотой природы, выражая свое преклонение перед встречей с ней всем своим существом, безумством прыжков и кувырканий.

К ярко-красному полю маков подходит стадо верблюдов, и многие из них принимаются жадно поедать цветы, в то время как другие остаются в стороне и будто равнодушны. Я издавна знаю, что на лепестках красных маков кормятся жуки-нарывники. Их много на маках, и биология их сложна. Они обычно ярко-красного цвета с различными черными пятнами и перевязями, малоподвижны и спокойны. Их кровь сильно ядовита, содержит так называемый контаридин, который даже на коже вызывает волдыри. Потревоженный жук выделяет капельки этого яда, по существу свою кровь. Контаридин необыкновенно стоек. Жуки, высушенные и хранящиеся много лет, не теряют ядовитости.

Ранее чабаны, завидев жуков-нарывников, стороной обгоняли свои стада. Заглоченный вместе с растением жук вызывает резкое воспаление желудка у проглотившего его животного, нередко кончающееся гибелью. Алла-гулек — несчастье, погибель — так называли казахи этого жука. Неужели за долгие годы засухи животные потеряли инстинкт боязни к опасным жукам, пиршествующим на маках?