Камень на дне

В тот день – канун Столетия – Рышару было совсем худо. Призрак зелья стиснул шею так, что ещё чуть – и начнёшь задыхаться. Беззаботное пение птах, шелест ветвей, запахи прогретой земли и бледно-оранжевые стенки добровольной тюрьмы… Рышару невыносимо хотелось уйти от всего этого, выпрыгнуть из собственной чёрной шкуры. Разумеется, он знал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Имел большой печальный опыт. Но бес противоречия всё равно погнал его в город. Ха!

Нарочно оставив на месте ситриллевую палатку вместе с прочим барахлом, Рышар выполз на свет и распрямился во весь свой немалый рост. Воздух пах сеном и весной. Улыбнувшись (и не заметив, что улыбка ещё до рождения мутировала в усмешку), Рышар достал серые шорты с голубой курткой, натянул и побежал через лес к старой дороге. Когда он добрался до неё, перескочил через оплывшую канаву и затопал мозолистыми ступнями по разрушающемуся полотну шоссе, его ноздри раздувались, помогая лёгким прокачивать больше воздуха, а губы растянулись в кривой, совершенно волчьей ухмылке. Шлёп-шлёп-шлёп ноги, руки в кулаки – раз-два, вперёд, быстрее, ещё! Самолёты и отдельные любопытствующие, встречные и попутные, снижались поглядеть на диковинное зрелище; попутные самолёты, примерно каждый второй, ещё и с намерением "подбросить" – но все, как один, улавливали вблизи плотный сгусток шейда вокруг бегущего и с торопливой брезгливостью взмывали выше. Рышар игнорировал их, замкнув сенс так плотно, как мог, но направления не менял. Город так город. Потерпим. Не впервой.

И вообще – напомним счастливцам, чьими трудами они счастливы! Преподадим очередной урок о вреде зла. Пусть помнят, забывчивые!

Очередной самолёт – встречный – снизился, но не отпрянул. Более того: мгновение поколебался, после чего нырнул и мягко опустился на дорогу впереди. Это было чем-то новым. Рышар даже вообразил на миг, что горожане восстановили полицию, но тут же коротко рассмеялся идиотской мысли и свернул, намереваясь миновать чужака. Это для лайта каждый встречный – друг и товарищ, а для шейда все люди – чужаки. Даже чистые лайты вроде этого, в самолёте.

Обтекатель раскрылся, как стручок. В сенс Рышара толкнулся лучик неуверенного посыла. Не оглядываясь, шейд миновал самолёт и начал удаляться…

– Постойте, пожалуйста!

Рышар замер.

Давно уже его не удивляли так сильно. Лайт, желающий остановить изгоя? Говорящий – вернее, пытающийся кричать – ради этого вслух? Лайт, заглядывавший в древние базы данных (а откуда ещё могло взяться это архаичное "пожалуйста")?

Рышар мотнул головой. Он так плотно замкнул сенс и так давно не слышал живых голосов, что не сразу осознал: странный лайт – не он, а она.

– Не уходите!

Ещё одна метка: замшелое обращение на "вы".

– Зачем я вам нужен? – хрипловато, с отвычки, спросил Рышар. Обернуться ради этого он и не подумал.

– Поговорить.

– О чём? И зачем? – повторил Рышар упрямо.

– Разве у беседы обязательно должна быть цель?

"Скрытность. Нет, это уже ни в какие ворота…" Рышар обернулся.

Лайт стояла на земле (!) рядом со своим маленьким двухместным бескрыльником и упрямо смотрела на шейда из-под волны зачёсанных набок рыжих волос. О диво! Она была, в отличие от большинства лайтов, стройной и даже с заметным количеством мышц. И бесстыдно юной. Одежда её также навевала на мысль о древних, столетней и большей давности, базах данных. Современная мода давно списала в утиль и юбки, и функциональную обувь.

– Если вы собираетесь в город, мы могли бы долететь туда вместе, – сообщила рыжая. Устная речь давалась ей легко, и Рышар задумался, где, как и почему она практикуется в этом искусстве. Да и сенс она замкнула плотно, почти как сам Рышар. Архаистка? Историк?

В таком-то возрасте? Ха и ещё раз ха!

– А куда собиралась ты сама?

– Я собиралась найти шейда. И мне всё равно, где говорить с вами. С тобой. Как твоё имя?

– Шейд, – буркнул Рышар. – А твоё?

– Анжи. И по жизни, и в Сети.

– Раз я тебе нужен, Анжи, давай за мной.

Повернувшись снова, Рышар привычно побежал к городу. Ему было интересно, как поступит новая знакомая. Отстанет, чтобы поискать шейда поконтактнее? Полетит следом? Снова попросит притормозить?

Ни то, ни другое, ни третье. Анжи последовала за Рышаром по земле, бегом. И даже ухитрилась его догнать. Скосив глаза, Рышар убедился, что она бежала честно, а не изображала бег при помощи левитации. Её рыжий, в тон волосам, бескрыльник парил у неё над головой и чуть позади, словно воздушный шарик на верёвочке. Или ручной пёсик. Причём похоже было, что это не требует от Анжи особых усилий. Чудеса.

А чудеса ли? Поразмыслив, Рышар изменил оценку. Настоящим чудом было вовсе не управление самолётом снаружи, даже не умение бегать. Чудом было то, что Анжи – лайт! – по собственной воле терпела общество Рышара. Причём, насколько можно было судить со свёрнутым сенсом, без натужности, снисходительности, брезгливости и прочих сопутствующих.