Камень. Книга 5

— И зачем так неожиданно нас вызывать, в пятницу-то вечером? Да еще и в Жуковку? — поинтересовался Прохор у Виталия Борисовича Пафнутьева, сидящего в кресле напротив. — У меня в очередной раз свидание сорвалось. Пошлет меня Екатерина, как пить дать пошлет!

Пафнутьев покосился на занятого своими делами дежурного адъютанта Императора и спокойно ответил:

— Может по поводу Алексея? Это он в очередной раз, небось, что-нибудь учудил?

— Да нет… — помотал головой Белобородов. — Сынка мой за двое суток еще ничего не успел натворить. По крайней мере, я про это ничего не знаю. Но еще не вечер, вернее, не ночь, Виталя, а у молодежи опять сегодня эта встреча в ресторане у Нарышкиных…

— Светская жизнь бьет ключом? — обозначил тот улыбку. — Ладно… Ты мне лучше про другое расскажи, не связан ли сегодняшний наш вызов к Государю с твоим новым высоким назначением?

— Откуда информация? — прищурился Прохор.

— Александр еще перед вашим отъездом на границу обмолвился, когда мне последние задачи толстыми ломтями нарезал. Мол, родной Канцелярии твое назначение тоже коснется. Просветишь?

Белобородов вздохнул и кивнул:

— Если в двух словах, то мое назначение носит чисто формальный характер. Основная задача Государя и Цесаревича — использовать в полной мере таланты Алексея на благо Рода, а меня хотят сделать при нем простым административным работником с широкими полномочиями, типа, принеси-подай позвони-договорись-надави. Подробности, сам понимаешь, тебе пусть сами Романовы рассказывают.

— Понимаю. И не настаиваю.

— Леська как? — Прохор решил сменить тему разговора. — Я ее уже три недели не видел, успел соскучится.

— Нормально у нее все. — Пафнутьев искренне улыбнулся. — Через две недели заканчивает с гастролями и начинает готовиться к «новогоднему чесу», заманчивые предложения уже поступают. Особенно после того, как на ее концерте в Сочи появились два Великих князя и… бывший князь Пожарский. А уж про слухи о связи дочки с Великим князем Алексеем Александровичем и говорить не приходится. Я с ней разговаривал тут на эту тему, так Леська решила ценник за выступление задрать просто до небес, уверяла меня, что предложений будет просто море.

— Рад за нее. — Прохор улыбался тоже. — Как семья?

— Нормально.

Общение старых друзей на отвлеченные темы продлилось еще минут пятнадцать, пока адъютант не открыл перед ними дверь в рабочий кабинет Императора, в котором, помимо хозяина, находились Цесаревич и его родной брат, Великий князь Николай Николаевич. Поклонившись, Пафнутьев с Белобородовым после знака хозяина кабинета заняли свободные стулья за приставным столиком.

— Итак, начнем. — Император оглядел вновь прибывших. — А начнем мы с Белобородова. Прохор Петрович, сегодня я подписал секретный указ о твоем назначении моим помощником. Поздравляю!

— Благодарю за оказанное доверие, Государь! — поднялся тот.

— Отработаешь. И сядь уже. — усмехнулся Император. — Все подробности своего нового назначения и круг обязанностей обсудишь с Александром позже, подчиняться тоже будешь фактически ему. Теперь же перейдем к господину Пафнутьеву. — Император посерьезнел. — Виталий Борисович, объясни-ка нам, почему ты столько лет скрывал, что твоя приемная дочь Алексия является колдуньей?

Если Белобородов от удивления открыл рот и немигающим взглядом уставился на Пафнутьева, то вот на лице последнего не проявилось никаких эмоций. Он спокойно поднялся и произнес:

— Все просто, Государь, я не хотел для Алексии судьбы ее матери… и Прохоровской Ирины.

Белобородов после этих слов потемнел лицом, как и Цесаревич, а Император вскочил и заорал:

— Ты что, сукин кот, думал, что я ничего не узнаю? Что твои тайные делишки не выплывут наружу? Думаешь, ты самый умный и хитросделанный? Хер тебе, Виталька, по всей морде! В Роду я определяю судьбу его членов! Я помру, Сашка ваши судьбы будет определять по своему разуменью! А потом Алексей и его дети! Так было, есть, и так будет! И не тебе, Виталька, менять установленные предками условия выживания Рода! Сел на жопу ровно! — рявкнул он, дождался, когда тот сядет, опустился сам в свое рабочее кресло и продолжил уже более спокойно. — Виталька, может ты все эти годы и родного папашку своей приемной дочери толком не искал? По-родственному, так сказать? Или искал спустя рукава? Я же тебя в Бутырке сгною, сукиного кота!

После этих слов Пафнутьев уже вскочил, чуть не опрокинув стул:

— Не было такого, Государь! Ей богу! Искал эту падлу на совесть!

Император только хмыкнул:

— Редчайшие способности приемной дочери скрыл, с внуком моим без особого разрешения родственникам моим Дашковым геноцид устроил, Ванюшу-Колдуна не поймал… Что я еще про тебя не знаю, Виталька? Ах да! Еще и с Лешкой спелся на фоне общей трогательной любви к этой вашей Алексии. Чего молчишь?

— Виноват, Ваше Императорское Величество. — опустил голову тот.