Камбер - еретик (Дерини - 3)

Кэтрин Куртц

Камбер - еретик

"Дерини", книга 3

ПРОЛОГ

Но вы-род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет.

Первое послание Петра 2:9

Документ был написан плотным неразборчивым почерком придворного писца и прикрыт большим листом жирной восковки. С первого взгляда он казался безобидным-скучные повседневные процедуры получения еще одной королевской доверенности-но, изучив бумагу вторично, человек, читавший документ, начал понимать скрытый за фразами смысл. Он весело оглядел товарищей.

- У меня нет слов, Мердок. Это просто бриллиант-все, о чем мы мечтали. И все-таки этого он никогда не подпишет.

- Уже подписал,-ответил Мердок своим высоким гнусавым голосом, взял документ и передал его третьему.-Вчера я положил его в кипу повседневных деловых бумаг. Перед вами копия.

Третий человек, самый молодой, жадно вчитывался в текст, не пропуская мелочей, с педантизмом, совсем не подходящим к его военной выправке. В свои тридцать два года ширококостный, мускулистый и крепкий, но отнюдь не толстый, Хортнесский барон Рун был восходящей звездой армии Гвинедда. Из-за волчьей ухмылки, блуждавшей по его лицу, и друзья, и враги называли его Рун Безжалостный.

- Я уверен, Каллен не видел его,-Рун скорее утверждал, чем спрашивал.

Мердок высокомерно и самоуверенно кивнул, сцепив пальцы, похожие на паучьи лапки.

- Вот именно,-подтвердил он,-и не увидит. Покуда нашему дражайшему канцлеру выгодно, чтобы королевское завещание осталось таким, каким мы засвидетельствовали его прошлой осенью. Суть завещания этот документ никоим образом не затрагивает, а просто вносит некоторые изменения в указания Регентскому совету. Стало быть, нет оснований обнародовать его до тех пор, пока король не умер. Господи, даруй королю кончину безболезненную и скорую,-добавил он смиренно.

Рун фыркнул, даже в смешке барона слышалась угроза, но первый собеседник даже не улыбнулся. Когда он снова взглянул на Мердока, на лице появилось выражение раздумья.

- Скажи, кому-то известно, когда вернется епископ Каллен?-спросил он.

- Весьма скоро, и мне это не нравится,-ответил Мердок.-Вчера король послал за ним Джебедия. Учитывая скорость нашего прославленного главы геральдической палаты, можно полагать, что он прибудет в Грекоту самое позднее завтра, даже если помешает плохая погода. А значит, в Валорет Каллен вернется еще до первого февраля. Я надеялся, что епископ перезимует в Грекоте, но...-Он с недовольством повел плечами.-По крайней мере, вероятно, это будет в последний раз. Король не протянет долго.

- Разве он так серьезно болен?-спросил третий человек.

- Я сомневался, что он переживет крещенский сочельник,-холодно пояснил Мердок,-но Целитель Рис удерживает душу в теле гораздо лучше, чем я предполагал. Будь прокляты эти ничтожные дерини!

Ненадолго воцарилось напряженное молчание-каждый из присутствующих считал смерть короля своим личным делом. Наконец Мердок свернул документ и перевязал алой лентой. Оглядев единомышленников, он постучал свертком по руке.

- Тогда я пошел. Прежде чем положить это в тайник, я хочу показать бумагу Хуберту. Кто-нибудь со мной?

- Я иду,-вызвался Рун.

Еще несколько минут после их ухода граф Таммарон Фиц-Артур, Третий Лорд Верховного Совета Гвинедда, пребывал в раздумье. Если все пойдет по плану, то очень скоро он станет новым канцлером королевства.

* * *

Несколько дней спустя на занесенной снегом дороге на Валорет появился дерини Камбер МакРори в сопровождении эскорта. Снег заглушал уверенную поступь кавалькады, а ветер уносил звуки.

Камбер, известный миру под именем епископа Алистера Каллена, бывший главный викарий могущественного Ордена святого Михаила, а ныне канцлер Гвинедда, получил королевское послание перед рассветом. Он был зол, что его вытащили из теплой постели, пока не узнал в королевском посланнике своего старого друга Джебедия из Алкары, великого магистра Ордена святого Михаила и главу геральдической палаты Гвинедда. Расположившись в епископском кабинете, они вместе прочли послание, краткость которого была столь типична для короля Синила.

Да, король болен. Алистер должен прибыть. Да, состояние угрожающее, да, он виделся с королевским Целителем. Нет, он не умрет, пока его верный друг и канцлер Алистер не вернется в столицу, а может быть, и после, если удастся.

Синил ясно давал понять, что не потерпит никакой задержки с возвращением Алистера. Однако, несмотря на точность выражений, угадывались и другие причины для возвращения канцлера-епископа из Грекоты сразу после Крещения, причины эти нельзя было доверить бумаге, даже отданной в руки главы геральдической палаты.

Поэтому в сердце Камбера родилась надежда, что король был вовсе не так плох, как показалось поначалу, и что Синил наконец-то решился на то, чего Камбер добивался в течение последних десяти лет.