Калининградский сувенир

— Ну и как мы отсюда будем выбираться? — спросил у меня Мирон. Я неопределенно покрутил в воздухе пальцами рук и громко выругался. Другого ответа для друга и напарника у меня сейчас не было.

В запертую дверь продолжали азартно колотить с той стороны, но эта толстая металлическая плита больше подошла бы не подвалу, а какому-нибудь банковскому хранилищу. Один засов толщиной с руку чего стоил. Тусклая лампочка под потолком освещала комнату с плохо оштукатуренными стенами неопределённо коричневого цвета, вдоль которых тянулись полки. Причем пустые…

— Ни окон, ни дверей, полна авоська огурцов, — пробурчал Мирон, похлопывая рукой по косяку двери. — Говорила мне мама, в этой жизни ничего просто так не бывает.

— Мудрая женщина у тебя мама, — усмехнулся я. — Жаль только мы с тобой крайне редко кого-то слушаем.

— Блин, ну кто ж знал, — развел руками мой напарник. — Я и предположить не мог, что здесь такое змеиное гнездо. Думал, максимум, парочка ведьм встретится.

Начиналась эта история достаточно буднично. Используя закон «семи рукопожатий» на меня через общих знакомых вышел и довольно деликатно попросил о встрече широко уважаемый в очень узких кругах коммерсант.

Правда, помимо вежливости бизнесмен оказался крайне нетерпелив и настойчив, потому что встретиться он хотел бы немедленно, а вот где и как ему не особо принципиально. Если честно, ехать куда-то в тот вечер мне было откровенно лень, но господин коммерсант знал, как добиваться желаемого.

— Андрей, — судя по всему, гражданин Шостиков сумел даже через телефонный динамик уловить мои попытки придумать причину, чтобы отложить встречу. — Я понимаю, что вторгаюсь в ваше личное пространство, но поверьте, у меня просто нет другого выхода. Я готов заплатить вам пять тысяч евро за немедленную встречу. Если надо, то я приеду к вам домой. Андрей, пять тысяч просто за то, что вы спуститесь покурить в тапочках…

— Да не уговаривайте вы меня, — почему-то мне стало неприятно. — Я сейчас не цену себе набиваю, а думаю, как организовать наше рандеву. У меня есть напарник, и без его участия любые переговоры бессмысленны.

— Понимаю, — выдержке моего собеседника можно было позавидовать. — Я готов на любые условия, но мне очень хотелось бы встретиться с вами в ближайшие несколько часов.

Да уж, дяденька явно настроен серьезно. И судя по его напору в совокупности с желанием усыпать наш путь разноцветными бумажками с изображениями арок и мостов, ему ну прямо-таки очень хочется встретиться именно с нами. Придется соглашаться… Не человеколюбия ради, а во избежание угрызений совести в будущем. Или просто кучи проблем… Дядечка же может обидеться.

— Я перезвоню вам через десять минут, — выдохнул я в трубку телефона и поплелся к семье объяснять сложившуюся диспозицию. Ну да, семье, как бы громко и пафосно это не звучало. Официального предложения руки и сердца я, правда, Светке еще не сделал, но зато уже сходить на родительское собрание к Алиске успел. Между прочим, доложу я вам, это шаг посерьезнее, чем поход в загс.

Во-первых, мне пришлось выдержать буквально-таки рентгеновский взгляд классной руководительницы Алисы, высокой стройной женщины лет сорока, в которой удивительным образом сочетались приятная внешность и неприятный взгляд на вечно недовольном лице. К тому же мне стоило воистину титанических усилий сохранить серьезный вид, узнав, что передо мной обладательница довольно странного, на мой взгляд, имени Марфа Генриховна. Учительница, в свою очередь, явно осталась недовольна результатами моего внешнего осмотра и без малейшего стеснения поинтересовалась, кем я работаю и с каким средним баллом аттестата выпускался.

Во-вторых, мой чуткий слух всё собрание отвлекался на обсуждение моей скромной персоны мамочками Алискиных одноклассников. Причем интерес ко мне явно подогревался нежным взором, который на меня периодически бросала Марфа Генриховна, что в данной аудитории было, судя по всему, явлением редким. Нее, ну а что, я ж не виноват, что «классуха» донельзя наивная, и, развесив уши, поверила моим басням, что я искусствовед, который занимается оценкой старинных ювелирных изделий.

Учительница пришла в неописуемый восторг, правда тут же посетовала, что поведение Алисы никак не соответствует «высоким стандартам интеллигентной семьи». Тень сомнения, правда, мелькнула в глазах Марфы Генриховны, когда она вспомнила, что Светка работает в сфере весьма далекой от искусствоведства, но я при желании умею быть ну прямо-таки очень убедительным.

В общем, домой я вернулся, как герой. Алису практически не ругали, а небольшие пробелы по русскому, математике и всем остальным предметам Марфа Генриховна, как мне кажется, просто придумала. А иначе зачем спрашивается она так настойчиво рекламировала свои услуги репетитора.