Как угомонить Фуфлю при помощи собачьей расчёски

Да, это я. Тридцатилетняя девочка, которая чешет невоспитанного шпица, подцепленного к кронштейну в грумерской, расположенной в типичном спальном районе провинциального городка. Почему я девочка в таком возрасте? Да вот именно из-за него.

Не повезло мне родиться на излёте эпохи миллениалов и перед появлением зумеров. В итоге не попала ни к умным, ни к красивым. Первые хотя бы застали время возможностей, подсуетились и научились жизни. Вторые появились на свет в цифровой век и быстро его освоили. Ну а таким как я осталось только ждать, когда придут взрослые и подскажут чем можно заниматься.

Правда, взрослые эти почему-то теперь младше тебя и совсем не торопятся с подсказками. Да и письмо из Хогвартса задерживается. А как бы было здорово туда, в мир волшебства…

В том-то и проблема, что мы, рождённые на пограничье поколений и наречённые зиллениалами, так и остаёмся детьми, которых будто на время оставили родители. Зиллениал – даже звучит как нечто зелёное и недостаточно зрелое.

Шницель снова дёргается и едва не виснет на поводке. Приходится ловить пса и возвращать на стол. Смотрит на меня своими глазками-смородинами и полощет язык в воздухе. Делает вид, что успокоился. Но сейчас отпущу, и тут же возьмёт разгон к пропасти, точно поводок – это тарзанка.

Бедное животное. Хозяев не заботит не только воспитание собаки, но и её здоровье. Водят Шницеля на шлейке, от чего у того постоянно образуются колтуны. И вычесать их довольно трудно. Массажная щётка то и дело застревает. Вот опять. Добавляю ещё немного антистатика. Пульверизатор шипит, обдавая шерсть облаком мелких капель. Шницель в ответ чихает, но только для приличия – в нос ему ничего не попадает.

– Ножницы просто существуют, – протягивает слова начальница, косясь на меня.

Она придирчиво рассматривает инструменты, которые я приготовила ей для стрижки шпица. С ними всё в порядке, от новых не отличишь, но Жанна всё равно морщится и цокает языком, чавкает жвачкой. Звук, точно собачий паштет из банки вываливается. Мерзость.

– Погромче? – переспрашивает грумер.

Гнев чихуахуа, неужели я произнесла это вслух? Чувствую, как кровь отливает от лица. Смотрит на меня недовольная, подбоченилась. Ну точно услышала. Молчу слишком долго. Надо бы уже что-то придумать в ответ, оправдаться…

Жанна вновь звучно перекатывает жвачку и хватает с полки пульт от кондиционера. Делает поток ледяного воздуха сильнее. Пронесло.

– Ты не выспалась? – спрашивает начальница.

Беру себя в руки и возвращаюсь к Шницелю как раз в тот самый момент, когда он, примерившись, вновь прыгает с края стола. Подхватываю его на лету. Ну и колтунища у лап. Действительно, без ножниц тут не обойтись. Жалко, но ничего не поделаешь.

Пока работаю ножницами, пёс подозрительно смирен. Понимает, что ли, насколько опасно сейчас дёргаться? А вообще, что у него в голове? Принесли непойми куда, прицепили на столе и теперь какая-то незнакомка возится в его шерсти.

Мелодично звякает фурин над дверью, извещая о новом посетителе. Входит женщина с шипящей тканевой переноской. Судя по тому, как та перекошена, кошка внутри забилась в дальний угол. Во тьме из него блестят два жёлтых глаза. Пластыри то тут, то там на руках, шее и лице посетительницы намекают на цель её визита.

– Доброго вечера, девоньки, – здоровается хозяйка бестии.

Девоньки… Хорошо, хоть не бабоньки. Ну и словечко.

– Моей бы кошечке коготки подпилить, – продолжает женщина.

– Девонька, давай, – командует Жанна.

Я? Да уж нет, ни за что. Мне жизнь дорога, как бы ни была она плоха. Нашла дураков.

– Не могу… – протестую я. – Шницель удавится!

Выручая меня, шпиц разбегается и прыгает. Далеко улететь ему мешает поводок. Повиснув на ошейнике, маятником возвращается и, дугой огибая столешницу, попадает прямо ко мне в руки. Завершает свой трюк облизыванием моего носа.

– Там покороче можно сделать, – закатывает глаза Жанна.

В том-то и дело, что нет – ремешок перетёрся о бляшку и уже как неделю в одном положении завязан узлом. Но разве Жанна слушает? Хоть сама новый поводок покупай.

Тем временем начальница берёт переноску и, заглядывая внутрь, произносит своё заклинание.

– Удалим когти, – протягивает она. – Можем и клыки.

– Чего? – возмущается хозяйка. – Шкоде только подрезать коготочки!

Жанна кивает. Она слышала с первого раза и пугала вовсе не хозяйку. Кошка внутри переноски растягивается во всё дно к верху пузом и мурчит. И как ей это удаётся? Стоит пригрозить животному, и то сразу становится смирным. Точно гипнотизирует их. Чего ей стоило покачать пальцем перед мордашкой Шницеля перед тем, как я начала его готовить к стрижке?

Забираю пса и несу к ванне, закреплённой на уровне пояса у стены. Ставлю на коврик, на всякий случай пристёгиваю его и здесь. А то мало ли, перемахнёт через борт и будет бегать, оставляя повсюду пенные кляксы.