Как раздать долги

— Стой, темный! Стой, кому говорю! Убивать буду! — разносилось по коридорам и галереям Цитадели гулким потусторонним эхом.

Слуги, напуганные тоскливыми подвываниями внезапно появившегося в древних стенах «призрака», прятались по углам и вздрагивали на особо долго растягиваемых гласных.

Ага, напугал ежика, сами знаете чем. Боюсь, боюсь!

Резко затормозив, я остановился посередине коридора и обернулся к догонявшему меня Алиру. Сегодня именно он занимал «почетную должность цитадельского привидения». Для завершения образа ему не хватало только проржавевших цепей и стащенной из прачечной комнаты большой белой простыни. Я мысленно поставил галочку, что нужно подобрать соответствующий инвентарь.

— Можешь начинать, — великодушно разрешил бывшему рыцарю, а ныне императору Светлых земель, который завис надо мной с топором наперевес.

Друг заметно стушевался, вспомнив замечательную поговорку: «Что совой об пень, что пнем по сове — сове все равно», опустил отнятое по дороге у какого-то рыцарского доспеха оружие и скорбно вопросил:

— Я же просил тебя посидеть с детьми! Просил ведь? Именно тебя, а не кого-нибудь другого. Думал, Роберт с Натаном посмотрят эти иномирные мультфильмы, которые ты так расхваливаешь, мол, для разностороннего развития хорошо. А мой друг Габриэль за ними последит, чтобы ничего не случилось. А ты что?

— А что я? — состроил наивную рожицу и стыдливо шаркнул ногой.

— Что?! А то ты не знаешь! — взревел Алир раненым оборотнем: — Ты зачем их на Элли повесил?! Ладно, ваша семейка… у вас и так с головой мало кто дружит, что ни делай, хуже не будет. Но Роберт? Ему ведь в будущем Светлыми землями править! Не знаешь, что ли, нашего ангела…

Я хотел уточнить, что совсем не «нашего», а исключительно моего личного, но только руками развел.

— Объясни по-человечески, что он натворил? Может, мне тоже стоит схватить топор и бежать к Элли — «спасибо» говорить за его выдающиеся педагогические способности?

— Я бы сам очень хотел узнать, что он поставил детям смотреть вместо обещанных мультиков. У меня теперь сына все во дворце пугаются. Ты, Габриэль, только представь — подходит такая кроха и, лучезарно улыбаясь, спрашивает: «Давайте кого-нибудь убьем?»

Алир схватился за голову от ужаса за репутацию своей семьи, а я — за живот, который резко свело от смеха. Да! Представляю эту картину очень живо и четко. Прелесть просто! Хоть попкорном запасайся и вперед — смотреть бесплатный цирк. Министры с советниками и без того не в восторге, что Светлые и Черные земли начали стремительное сближение. Орден истерику за истерикой устраивает, мол, никогда не назовет темных тварей «дружественными расами». Простой народ лютует и обижается, что магов, которых еще год назад сжигали, теперь одарили привилегиями и открыли академию. А уж что говорить про то, как все «счастливы», что правящая семья по выходным заскакивает к Темному князю на чашку чая.

И не только по выходным, к слову.

Всё смешалось в нашем мире. И признаться, я этому очень рад!

— Так в чем проблема? Думаю, это быстро пройдет.

— Да? Он ко мне постоянно пристает с этим вопросом. Что мне отвечать? Чтобы больше Элли не слушал?

— Скажи, что убьете после того, как Роберту восемнадцать исполнится — к такому возрасту точно пройдет.

— А если нет?

— Ну-у, убьете кого-нибудь, в чем проблема?

— Габриэль, это не смешно! Должна же быть у тебя хоть капля ответственности? Сколько тебе лет?

— Много, — ответил, флегматично пожав плечами, и уточнять, что отнюдь не шутил, говоря об убийстве, тоже не стал. — Если честно, не помню, сколько… сбился давно. Да и важен ли возраст, когда вечно молодая душа… — Я покосился на закашлявшегося Алира и исправился: — Ладно, ладно! Не душа, а… ну, в общем, что все время серьезным быть? Скучно! А что с детьми не посидел, да, виноват. Но ты знаешь же, что, если Анабель что-нибудь понадобится, лучше уж отложить все прочие дела.

Бывший рыцарь вздохнул, прекрасно помня характер моей жены — совершенно не эльфячий, надо заметить. Эльфы, они какие? Равнодушные, высокомерные, молчаливые. А Анабель яркая, как солнышко — и обжечь может, и согреть. Надо просто разглядеть это за холодностью взгляда и обманчиво-отстраненным видом, и вот тогда… М-да, в общем, понятно, что влюбленный Темный князь — диагноз.

— Не хотел бы я попасть под горячую руку, особенно в ее положении. — Друг замялся, обсуждать сие ему почему-то было не очень удобно. — Если честно, странно, что вы решили второго ребенка завести.

— Он как-то сам. А что? Будет у Натаниэля сестричка — хорошо.