Каир. Биография города

Когда мой американский издатель спросил, не соглашусь ли я написать биографию Каира, я с готовностью принял его предложение. Я был уверен, что на это понадобится ну год или в крайнем случае полтора. На самом деле мне потребовалось три года. Два года ушли на исследования, один — на работу над книгой. Сейчас идет четвертый год, а я все еще вношу в книгу дополнения и поправки.

Подлинным источником вдохновения для биографии Каира была моя горячая любовь к этому городу — не только к живому, современному, но ко всему сложному историческому процессу, в ходе которого он родился и созрел, став в конце концов настоящей столицей независимого государства.

Работа над книгой заняла так много времени потому, что с каждым шагом я все больше углублялся в отдельные периоды фантастической истории города, заглянув даже в доисторическую эпоху. Так постоянно передо мной развертывалась история Египта, словно драматический детективный рассказ. Я употребляю термин «детективный рассказ», ибо мне пришлось искать концы нити в гигантском клубке исторических материалов, которые содержали массу фактов, но не могли подсказать мне научного объяснения сотен чудесных превращений, составляющих историю Каира. Я раскопал много интересных документов в Британском музее, а затем перебрался в Каир, чтобы на месте установить связь исторического материала с тем, что еще сохранилось в городе от романтического прошлого.

Основная трудность заключалась в том, что приходилось искать совершенно новое толкование событий каждого периода. Факты сами по себе ничего не говорят вам — их необходимо правильно понять. И только с помощью марксистского анализа материала мне удавалось восстанавливать те изумительные черты развития Каира, которые нельзя было бы распознать методом формальной истории. Так, исследование раннего, коптского периода истории Каира проливает свет на примитивное христианство и на то, как египтяне использовали его в революционных целях (не говоря уже о его корнях в древней египетской религии). По-моему, какому-нибудь историку стоило посвятить жизнь изучению и объяснению языческого и мятежного характера древних коптов.

Современный Каир нельзя рассматривать только как материальный памятник его замечательного прошлого. В течение двух тысяч лет в Каире хозяйничали то те, то другие чужеземцы. Борьба каирцев против угнетателей была повседневным явлением в городе с самого момента его рождения. Но не все оккупанты были дурными. Некоторые принесли культуру, богатство и способствовали процветанию города. Арабы основали в Каире феодальное королевство, которое чрезвычайно обогатило средневековую культуру. Каирские ученые, художники и мыслители сделали очень многое, чтобы сохранить для Запада бесценные источники его собственной культуры — труды великих философов, математиков и ученых Древней Греции.

И все же улицы города слишком часто обагряла кровь. Слишком часто фанатики навязывали городу свои экзотические причуды. Слишком часто на воротах аль-Кахиры[1], построенных тысячу лет назад, появлялись отрубленные головы бесчисленных жертв. Горели библиотеки, уничтожались великолепные сады, жителей города обрекали на нищету, а иногда доводили и до каннибализма.

Но всегда каирцы выходили победителями из испытаний. Чем глубже проникал я в Каир, чем больше читал о нем, тем больше восхищался я каирцами. Их терпение, их жизнерадостность, их неизменный юмор, их упрямая решимость пережить своих угнетателей и оккупантов, их мятежный дух и революционная борьба в итоге обеспечили им то будущее, которое они могут наконец назвать своим собственным.

Джеймс Олдридж

Европейцу сейчас, пожалуй, легче восстановить картину зарождения Каира, чем египтянину, ибо в его истории слишком много неегипетских влияний. До 1952 года город строил кто угодно, только не египтяне. Современные кварталы Каира явно европейские, но и старый средневековый город построили чужеземцы, завоеватели, иногда еретики, наемники и пара сумасшедших. Самые прекрасные памятники исламу зачастую возводили правители, которых нынешние египтяне вряд ли сочли правоверными мусульманами. И даже теперь, когда впервые за свою историю город стал египетским, архитектурные коробки больших отелей и претенциозные новые пригороды скорее напоминают о спекулятивных строительных лихорадках Парижа или Рима.