J R R - как жертва 'национального' перевода

Сергей СМИРНОВ

J.R.R. - как жертва "национального" перевода

(полемические заметки на критическую тему)

"Good! That's settled. Three cheers for Captain Frodo and company!"

they shouted; and they danced round him. (J.R.R.Tolkien "The Lord of the Rings", "The Fellowship of the Ring", book 1)

"Сказано - сделано. Атаману Фродо и всей шайке его - ура!" - закричали хоббиты и заплясали вокруг Фродо. ("Хранители", немного сокращенный перевод с английского А.Кистяковского и В.Муравьева)

В дни юности нашего поколения - поколения не столько по возрасту, сколько по корням и по мировосприятию - было не так уж много книг, что влияли на умы. "Три мушкетера" Дюма - за ними тянулся (и тянется до сих пор) шлейф "шпажно-приключенческой" романтики. "Понедельник"

Стругацких, после которого все лирики шли учиться на физфаки и физтехи. "The Lord of the Rings" скромного британского профессора лингвистики, с которого во всем мире возродился интерес к героическому эпосу, переросший в повальную "фэнтезиманию".

И я считаю долгом присоединиться к словам благодарности, адресуемым Джону Рональду Роуэлу Толкину по всему литературному миру, и еще раз сказать ему спасибо за то, что мир этот сегодня такой, каким он его сделал.

Моя юность подходила к плавному советскому перетеканию в студенческую пору, когда я прочитал и заболел "Хранителями". Полный перевод, который затем издал "Северо-Запад", ходил тогда в самиздате; мы переснимали его на фотопленку, затем перепечатывали на машинке. После более-менее литературного перевода "Радуги", он казался нам "подстрочником", и мы понемногу его обрабатывали.

Разночтения в названиях, нестыковки в общем настрое переводов, а порой и просто абсолютная несовместимость двух вариантов, казалось бы, одного и того же текста настойчиво звали нас обратиться к первоисточнику. Каким-то чудом, от знакомых через пару лет мне попали в руки англоязычные оригиналы "Хоббита" и первого тома "Властелина колец".

Увы! Оригинал оказался совершенно другой книгой. Настолько другой, что позднее своему сыну я уже не дал читать ни перевод "Радуги", ни, тем более, "Северо-Запада". После нескольких месяцев блуждания по полкам домашней библиотеки они не смогли найти свое место даже рядом с "Волшебником..." Волкова, "Айболитом" Чуковского и "Буратино"

Толстого, которые кажутся мне теперь честнее, поскольку не прикрывали свои "вариации на тему..." именами авторов первоисточников.

Переводчики "Радуги" начали с того, что подменили название первой летописи, и из "The Fellowship of the Ring" ("Содружество кольца")

она превратилась в "Хранителей". Вне всякого сомнения, "Хранители" гениальное название внутри русской литературной традиции. Слово "Хранитель" влечет за собой сразу роман ассоциаций, с обложки придавая книге привкус героических усилий удержать и сохранить вечно падающий во тьму русский мир. Но чем было оригинальное название в англоязычной традиции? Не забудьте, Толкин - профессиональный словист, слова и их происхождения занимают в каждой его книге отдельное, весьма значимое и всегда обоснованное место! "Содружество Кольца" - это отсылка к рыцарским временам, когда вассал должен был исполнять свой долг по отношению к сюзерену в любых условиях (дальше пусть будет, что будет), а Круглый стол короля Артура был не просто символом, но действующим идеалом рыцарской верности в дружбе.

Одним только названием наши литераторы смогли перевернуть смысл целой книги трилогии, превратив Содружество Кольца - хоббитов, людей, гнома и эльфа, добровольно взявших на себя долг перед Хранителем, долг дружбы, - в сборище героев-одиночек, готовых пожертвовать собой, всем и всеми ради спасения мира.

Кольцо хранил лишь один, остальные хранили дружбу...

Следом за заглавием, серьезной правке подвергается весь текст повествования. Для начала займемся именами и названиями.

Baggins заменен на Торбинса, Bag-End на Торбу-на-Круче, Underhill (имя, взятое Фродо как псевдоним в трактире в Бри - в переводе "Радуги" в Пригорье) на Накручинс и т.д. - полный ряд имен всех действующих персонажей. Спору нет, внутри русской традиции "говорящих" фамилий велико искушение перевода фамилий английских, но что у нас получилось? Вместо звучных имен, за которыми неизбежно проступает весь пласт английской культуры со всеми ее отголосками в образе мыслей и поступков, в манере и стереотипах поведения, в особенностях английского юмора, наконец, мы получили скопище висящих в воздухе прозвищ и кличек, не имеющих корней ни в культуре оригинала, ни в той, под которую их пытались приспособить переводчики. Точно также повис бы в воздухе Вильям Шекспир, переведенный как "Ванька - Тряси Копьем", а породисто-невозмутимый Бэрримор с его классическим "Овсянка, сэр!", переведенный как "Сорная Ягодка" или "Крыжовник", вряд ли смог выдать что-либо более благозвучное, чем "Алё, гараж!".