Изумрудная песнь

“Изумрудная песнь” – это самостоятельная история из цикла “Хроники Эвенора”, сюжет которой упоминался в первых книгах серии от лица Эмендиля Лазурного, известного в этом мире эльфийского барда и сказителя, чьи истории трогают сердца и никого не оставляют равнодушными.

Вы можете и не читать другие истории цикла, для понимания сюжета вам потребуется всего лишь узнать значение нескольких часто упоминаемых в этой книге понятий. Вот они:

Филиамэль Лантишан – благословение эльфийской богини-создательницы Лантишан, аналог истиной пары

Ишааль – суженый (эльфийск.)

Фель авен – спасибо (эльфийск.)

Лафени ашалл – здравствуйте (эльфийск.)

Анарэн – юноша (эльфийск.)

Адан/адана – полукровка (эльфийск.)

Саффа нуссок – старая пиявка – популярное эльфийское ругательство

Севори ишааль – единение половин, соитие (эльфийск.)

Уф наййе – непереводимая присказка, выражение эмоций от безисходности, вызванной чьей-то упрямостью

Остальные эльфийские выражения, слова, локации, понятны из контекста повествования.

События “Изумрудной песни” разворачиваются в мире Эвенора незадолго до прихода людей.

Он, не отводя взгляд, смотрел на нее сверху вниз, а потом вдруг медленно опустился на одно колено, пригнувшись, чтобы оказаться с эльфийкой на одном уровне.

– Арана… – прошептал он что-то на своем наречии и вдруг поднес огромную руку к ее лицу, заставив эльфийку в ужасе отпрянуть в сторону.

Но бурвадег словно и не заметил этого – наклонившись чуть вперед, он одним пальцем убрал соломенный локон от ее лица и склонил свою косматую голову набок, явно разглядывая ее.

– Тэ сложилеа оружиэ?

– Ч-что? – не поверила своим ушам Нера. – Я что?

Переспросила и бросила взгляд за широкую спину орка. Где-то там, отброшенный в высокую траву, лежал ее лук. Или то, что от него осталось, если учесть с какой силой бурвадег вырвал его из ее руки.

– Говору, тэ сдаласи? Илу станием дратьсэ ещу?

От жуткого акцента этого дикаря резало слух, но говорил он вполне сносно и вряд ли путал слова. Просто смысл его слов был ей совершенно не ясен. Ведь зачем спрашивать сдалась ли она, если сам всего мгновение назад оставил ее без оружия? Или что же, он пытается узнать станет ли она сопротивляться если ему вздумается оставить ее в живых? Но это тем более глупый вопрос, во-первых потому что она никогда не перестанет сопротивляться, даже если окажется связанной, парализованной или все вместе, а во-вторых потому что бурвадеги – налетчики, жестокие убийцы, и всем известно, что они никогда не не берут пленных.

– Почему спрашиваешь? – спросила Нера дерзко вздернув нос. – Боишься проиграть? Может мне тебя еще предупредить перед тем как удар из-под тишка нанести?

Орк посмотрел на нее странно, будто на самую распоследнюю дуру, и пожал плечами, снисходительным тоном сообщив:

– Хочиеши дратьсэ – будем дратьсэ. – А потом добавил что-то уж совершенно непонятное. – Всие равноэ будеши мояэ.

Нера успела только вскрикнуть, когда, сказав это, орк резко схватил ее за руку и дернул на себя, впечатав эльфийку в свою грудь, точно в каменную стену. Огромная лапища прижала ее к нему так, что Нера не могла и шелохнуться, пока другая с треском дернула в сторону ворот легкого платья, разрывая его от плеча до пояса, одним махом оголяя маленькую, вздернутую грудь с тугой горошиной розового соска.

– Мне страшно, – послышался за спиной Нерандиль тревожный шепот подруги, – может вернемся пока не поздно? Пойдем днем… все же полночь – опасное время для прогулок по лесу. – Осторожно добавила она.

Нера закатила глаза и, тяжело вздохнув, остановилось, развернувшись к Эрисин. Ну, сколько раз ей в самом деле нужно было объяснять, что днем они наверняка бы наткнулись на кого-нибудь из деревни и те уж точно поинтересовались бы, что юные эльфийки забыли так далеко от дома и куда держат путь? А после, разумеется, развернули бы их обратно, и сдали прямиком старейшинам на поруки! Потому что те строго настрого запретили кому бы то ни было искать встречи с сумасшедшей аданой, хоть бы и по самому наиважнейшему из возможных дел.

Но едва взглянув на подругу, Нерандиль тут же позабыла о своем раздражении. В свете луны волосы Эрисин отражали свет, словно волны темной реки, а на бледном лице эльфийки застыло выражение искреннего беспокойства. Разве же она сама не боялась встретиться с аданой… и узнать свою судьбу?

– Уф наййе… и ты веришь в эти глупые суеверия? Полночь – время духов и умертвий, у-уу! Ну, что ты как маленькая?

Сказала с укором и бодро пошла вперед по еле заметной тропинке, раздвигая длинной стрелой, вытащенной из колчана для этих целей, пушистые папоротниковые лапы.