Излей свой страх

Эта ночь обещала быть бессонной.

Я не стал пить кофе – адреналин и так сделает свое дело. Ноут был заряжен. Листы бумаги, тетради и блокноты, ручки и карандаши – все валялось повсюду. Не будем также забывать про белую доску и маркеры в большой комнате.

Я сел в кресло в спальне, надеясь немного передохнуть.

Из дремотного оцепенения меня вывел грохот в зале. С ноутбуком наперевес я аккуратно выглянул из-за двери.

Оно стояло возле окна среди комьев земли и осколков цветочного горшка. То, что раньше было моим кактусом – высокое… растение? Существо с крепким на вид зеленым стеблем, с шевелящимися щупальцами, все в шипах и иглах, а также с большими пурпурными цветами и «ртами», как у венериной мухоловки. Оно никак не отреагировало на меня. Я, превозмогая страх, на цыпочках вошел, сел на краешек дивана и защелкал по клавишам. Оно тут же оживилось и быстро поползло в мою сторону. Судя по всему, оно не видело, зато имело другие способы чувствовать реальность. Я вскочил и едва успел укрыться ноутбуком, когда оно плюнуло в меня светло-зеленой жидкостью. Выбежал в коридор и оттуда в спальню, заперев дверь на заблаговременно приделанную задвижку, и протер ноут спешно выхваченным из комода полотенцем.

«Среди цветов были пасти с направленными внутрь иглами, чтобы то, что попало внутрь, уже не смогло сбежать.»

Пластиковый корпус ноутбука немного оплыл.

Я подождал немного, перебирая в памяти все, что успел разглядеть, и прислушиваясь к тишине, потом отворил приоткрыл дверь и высунул в щель щетку для мебели, помахал ей. Кислотной атаки не последовало. Я выглянул (очень кстати, что на мне очки).

Кажется, все.

Я снова сел в кресло, но прийти в себя не успел. Краткое помрачение сознания, и я провалился в кромешную тьму.

Попытался всмотреться и понял, что не чувствую век и глаз. Вообще не чувствую своего тела, равно как и веса. Где верх, где низ? Вестибулярный аппарат мог бы возмутиться, но его тоже словно не было.

Что это, паралич, кома, смерть? Лежу ли я в своем кресле, ослепленный, оглушенный, с отказавшими органами чувств, или я словно бестелесная искра разума, зависшая в бесконечной пустоте черного беззвездного космоса? Не грозит ли мне остаться тут навсегда?

Паника накатывала на меня. Может ли тут быть еще кто-нибудь? Бесчисленные мириады подобных мне одиноких песчинок, немых, бессильных достучаться друг до друга?

А вдруг некто опасный как раз подбирается ко мне? Вечное одиночество казалось страшнее даже этого. Да и кто может быть опасен для бесплотного духа?

Мне не на чем было записывать. Да и нечем. Я слышал где-то про камеру с водой, в которую помещают человека в полной темноте. Правда, там можно было шевелиться. Впавший в состояние сенсорной депривации мозг начинал генерировать галлюцинации. Смогу ли я вызвать изображения чего либо, на чем можно зафиксировать свои впечатления?