Изгнанники

«Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой».

Посвящается Наде.

Битоит

Было это вечером середины короткой понтийской зимы. Митридат возвращался из Армении в Боспорское царство, истощенный, израненный, потерявший былую богатырскую силу. Но дух воина все еще жил в нем – он верил, что однажды соберет войска, разобьет римлян, и создаст великое государство от Италии до Индии.

Скрипели колеса, медленно брели воины, редкие конники вели в поводу навьюченных поклажей коней.

Рядом с царем шли отряды галлов, германцев и фракийцев – так всегда во времена поражений – дальние становятся надежнее ближних. После измены армян Митридат не верил уже никому, но этих наемников он подозревал меньше, чем других.

Командовал этим сбродом Битоит – галл, во всяком случае, по отцу. Его мать была то ли из Вифинии, то ли из Фракии, он и сам не мог этого сказать. Спутанную гриву светлых волос прикрывал скифский кожаный колпак, на коротком шерстяном хитоне болтался греческий кожаный доспех с парой медных блях. Он носил скифские штаны со скифскими же короткими сапогами, неразлучными с парой засапожных кинжалов, на голых по локоть руках тусклой серебряной насечкой поблескивали железные индийские браслеты, украшенные рельефными ягодами – чтобы не скользил отражаемый клинок, и только толстая витая гривна желтого золота напоминала о родстве Битоита с галлами. Сейчас он вглядывался и принюхивался – впереди дымил костер, и, похоже, жарилось мясо, а войско порядком проголодалось за эти дни постоянных отступлений и неудач.

Действительно, впереди горело несколько костров, стояли телеги с сеном и хворостом, в котлах варилось мясо с зерном, на углях жарились потроха баранов – похоже, кто-то из союзных Митридату колхидских правителей вспомнил о долге гостеприимства?

Оказалось, не совсем так. Среди встречающих было только двое мужчин – калека и седой глава деревни, приютившейся на скалах между горами, морем, и отвесным берегом горной реки.

Воины не задавали вопросов, пожилые женщины молча наливали похлебку, резали мясо, а старики не спешили с речами, ожидая, когда с ними заговорит кто-нибудь из обладающих властью.

Митридат слишком устал, чтобы сейчас вести разговор, и послал на переговоры командира скифов – своего сына Фарнака, свою шестую жену – воительницу Гипсикратию, и Битоита, разумеется.

Пока воины рвали зубами сочащиеся жиром куски, они втроем вышли к старикам, стараясь не показать ни своего отчаянного положения, ни терзающего их голода.

Пошел снег с дождем, они накинули длинные бурки из шерсти овец, головы замотали башлыками, едва виднелись глаза. Фарнак и Битоит были в черных одеждах, а Гипсикратия носила бурку и башлык снежно-белого цвета, ее одежда топорщилась – на спине под буркой висел лук с колчаном длинных стрел.

Оказалось, что искалеченный ветеран неплохо говорит на эллинском языке, но вот смысл того, что он переводил из речей старейшины, немного ускользал от Понтийских стратегов.

– Сначала злой зверь воровал наших детей. Мы сочли это происками соседей – там выше в горах соседская деревня, они тоже считают себя потомками албанов, но язык у них другой. Потом у нас стали пропадать молодые девушки. Мы крупно поссорились с соседями, но оказалось, что и у них те же беды, что и у нас. Несколько недель назад наши охотники напали на след большого зверя. Мы собирались собрать облаву, отправили послов в деревню к соседям, но там все были убиты, а жилища разрушены. Наши люди нашли много следов от больших когтей, мы решили, что это стая огромных медведей, но все знают, что медведи не живут стаями. Несколько дней назад наши воины и охотники ушли на большую охоту за неведомым зверем, но так и не вернулись. Мы узнали, что царь со своим войском идет мимо нашей деревни, и решили просить у него помощи, – окончил свою речь переводчик, а старейшина по глазам пытался понять, ясен ли пришельцам смысл перевода.

– Это ловушка, – бросила Гипсикратия, – медведи не охотятся стаями.

– Это двойная ловушка, – пробормотал Фарнак, – если мы откажемся, то потеряем уважение, на нас будут нападать все, бить в спину, по ночам.

– А я думаю, что это дракон, а не стадо медведей, – сказал Битоит по-персидски, и заметил, как дрогнула макушка у переводчика-калеки, – В Колхиде издревле водились драконы, герой Ясон бился с таким за Золотое Руно. Драконы спали в пещерах много лет, и вот один из них выполз. Мы убьем его большими копьями, – добавил он погромче, на греческом.

Фарнак и Гипсикратия с изумлением смотрели на Битоита – обычно он не показывал такую откровенную глупость.

– Эй, старейшина, – прокричал Битоит, – а вино у тебя найдется? – ручаюсь, что он предложит вино только для царя и его охраны, – прошептал он на языке римлян своим спутникам.