Избранные сочинения в шести томах. Том 1-й (ЛП)

Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 11)61

Джеймс ФениморКуПЕР ИЗБРАННЫЕ СОЧИНЕНИЯ В ШЕСТИ ТОМАХ ТОМ 1 Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 1961

ЗВЕРОБОЙ ИПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 1961

И (Амер) К 92 Издание выходит под наблюдением А. А. А н и к с т а Оформление художника Л. П. 3 у с м а н а

ДЖЕЙMC ФЕНИМОР КУПЕР (1789—1851)

ДЖЕЙМС ФЕНИМОР КУПЕР В апреле 1840 года в Петербурге, в угрюмом каменном здании, под охраной часовых, встретились двое молодых людей. Один из них, блестящий гвардейский офицер гусар¬ ского полка, был двадцатипятилетний Михаил Юрьевич Лермонтов. Незадолго до этого он стрелялся на дуэли с сы¬ ном французского посланника Барантом и теперь находил¬ ся под арестом в ожидании вторичной ссылки на Кавказ. Другой, года на два постарше, по виду скромный разночи¬ нец-литератор, осенью 1839 года перебравшийся из Москвы в Петербург заведовать критическим отделом журнала «Отечественные записки», был Виссарион Григорьевич Бе¬ линский. Прослышав, что Лермонтов взят под стражу, молодой критик решил навестить поэта, талантом которого восхищался. Завязалась жаркая, оживленная беседа, не¬ приметно затянувшаяся на целых четыре часа. Лермонтов и Белинский говорили о том, что одинаково занимало их как писателей, — о современной литературе. Речь зашла и об американском романисте Купере, которого оба собесед¬ ника знали с детства (книги Купера стали появляться в России в русском переводе начиная с середины 20-х го¬ дов). Белинский был растроган и обрадован тем, что, как выяснилось из разговора, Лермонтов целиком разделял его любовь к романам американского писателя; Лермонтов «го¬ ворил о нем с жаром, доказывал, чго в Купере несравненно более поэзии, чем в Вальтере Скотте, и доказывал это с тон¬ костью, с умом и, что удивило меня, даже с увлечением»,— так, под свежим впечатлением, рассказывал Белинский об этой беседе с Лермонтовым своему другу Панаеву. А несколькими годами ранее другой русский поэт — ссыльный декабрист Вильгельм Карлович Кюхельбекер, зачитываясь романом Купера «Лоцман», переносился мы¬ сленно из сибирской глуши в вольные просторы океана и участвовал в приключениях отважных и гордых героев. «Глава 5-я первого тома, в которой изображен трудный, 5

опасный переход фрегата между утесами ночью в бурю, должна быть удивительна, потому что даже меня, вовсе не знающего морского дела, заставила принять живейшее участие в описанных тут маневрах и движениях», — запи¬ сывает Кюхельбекер в мае 1834 года в дневнике, который вел в сибирской ссылке. Постепенно из писателя «для взрослых» Купер стал по преимуществу писателем для юношества. Многие поколе¬ ния русских читателей с детства воспитывались на его про¬ изведениях. Чехов в рассказе «Мальчики» с добродушным юмором изобразил злоключения двух приятелей-гимнази- стов, которые, начитавшись Купера и его продолжателей — Майн Рида, Эмара и других, — решают бежать из дома в прерии, к индейцам, в увлекательный мир приключений. Но романы Купера не только будили фантазию юных чита¬ телей, рисуя им образы смелых и решительных людей, жи¬ вущих в содружестве с вольной и могучей природой. Они учили восхищаться поэзией подвига и борьбы. «Воспита¬ тельное значение книг Купера — несомненно, — говорит Горький. — Они на протяжении почти ста лет были люби¬ мым чтением юношества всех стран, и, читая воспомина¬ ния, например, русских революционеров, мы нередко встре¬ тим указания, что книги Купера служили для них хорошим воспитателем чувства чести, мужества, стремления к дея¬ нию». Джеймс Фенимор Купер (1789—1851) вырос в поместье своего отца, в штате Нью-Йорк, на озере Отсего, не раз описанном впоследствии в истории Кожаного Чулка. ЧВ по¬ ру детства будущего писателя это были еще очень глухие места. В Куперстауне (так называлось по имени землевла¬ дельца поселение, возникшее на землях судьи Купера, отца Джеймса Фенимора) батраки и фермеры уже вырубали ле¬ са и распахивали участки; но чуть поодаль простирались дремучие дебри, где водились и хищные звери и дичь и где легко мог бы заблудиться и пропасть каждый, кроме индей¬ цев да немногих белых охотников и звероловов, переняв¬ ших навыки краснокожих и научившихся понимать лесные приметы. Будущий писатель мог с детства наблюдать здесь весь тот живописный мир пионеров-разведчиков, охотни¬ ков, поселенцев-колонистов и исконных хозяев американ¬ ской земли — индейцев, который впоследствии был запе¬ чатлен на страницах его романов,