Избранное

На расстоянии в полмиллиона миль Вэнгард был похож на шар из серого чугуна, желтовато-белый на освещенной половине, угольно-черный — на противоположной. Вдоль терминатора тянулась ржаво-красная полоса. Горные хребты напоминали спутанные космы черных волос, веером расходясь с белых мглистых полюсов и покрывая почти всю поверхность планеты.

Я следил за тем, как изображение на экране становилось все более четким, до тех пор пока не появилась возможность сравнить его с изображением на навигационной карте.

Только после этого я сорвал пломбу и послал в эфир свой «Мэйдэй» — сигнал бедствия.

— Дядюшка-король 629! Всем, всем, всем! Я в опасности! По аварийной траектории приближаюсь к Р-7985–23-Д, но шансов очень мало. Координаты: 093 плюс 15 при 19–0-8 стандартного! Жду указаний, и, если можно, побыстрее! Все станции, прием!

Я включил автоматический маяк, который тут же принялся выплевывать в пространство мой призыв по тысяче раз в миллисекунду, а сам тем временем переключился на прием и выждал сорок пять секунд. Это как раз столько, сколько нужно гиперсигналу, чтобы достигнуть излучательной станции возле Кольца-8 и привести его в действие.

Все произошло точно, как по расписанию. Прошло еще с полминуты, и моей спины как будто коснулся чей-то холодный палец. Затем голос, который, казалось, был недоволен тем, что его разбудили, произнес:

— Дядюшка-король 629, с вами говорит Мониторная станция Зет-448, качество приема три на три. Вам запрещается, повторяю, запрещается посадка на планету. Доложите подробно о том, что произошло.

— Перестаньте городить чепуху! — довольно-таки резко отозвался я. — Я скоро поцелуюсь с этим булыжником, и только от вас зависит, насколько крепок будет этот поцелуй. Сначала посадите меня, а уж делами мы займемся потом!

— Вы находитесь в территориальной зоне карантинированного мира пятого класса. Существует официальный навигационный запрет приближаться…

— Довольно умничать, 448! — отрезал я. — Семьсот часов назад я вылетел с Доби со спецгрузом на борту! Может быть, вы думаете, что я нарочно выбрал эту дыру для посадки? Мне нужны технические указания по посадке, и нужны немедленно!

Теперь снова небольшое ожидание. Мой собеседник, казалось, уже говорил сквозь зубы:

— Дядюшка-король, передайте данные бортовых систем.

— Непременно, непременно. Но только шевелитесь там побыстрее, — я постарался придать голосу выражение взволнованности и нажал несколько кнопок, в результате чего он получил в свое распоряжение данные приборов, которые будут неопровержимо свидетельствовать, что положение мое еще хуже, чем я его себе представляю. И в этих данных подделки не было ни на грош. Я постарался на совесть, чтобы эта посудина поднялась в космос последний раз.

— Все в порядке, Дядюшка-король, Вы слишком поздно подали сигнал бедствия. Теперь вам придется катапультировать груз и действовать в следующей навигационной последовательности…

— Я же, кажется, ясно сказал — у меня на борту специальный груз! — заорал я в ответ. — Категория десять! По контракту с медицинской службой Доби! Я везу десять анабиозных камер!

— Послушайте, Дядюшка-король, — отозвалась станция. Теперь голос стал, вроде, менее уверенным. — Я так понимаю, что у вас на борту десять живых людей, видимо, пострадавших, и они находятся в анабиозе. Подождите, — снова пауза. — Да, нелегкую задачку вы мне подкинули, 629, — добавил голос, став окончательно похожим на человеческий.

— Да, — ответил я, — но все равно, нужно поспешить. Булыжник-то все ближе и ближе.

Я сел и принялся слушать, как перешептываются звезды. А в полутора световых годах от меня привели в действие станционный компьютер, который тут же принялся пережевывать посланные мною данные и вот-вот выплюнет ответ. А между тем сообразительный парнишка-дежурный заодно проверит и мою версию. Это хорошо. Мне только того и надо. Моя легенда непробиваемая. Пассажиры, лежащие в грузовом отсеке, были шахтерами, получившими тяжелейшие ожоги при взрыве на Доби три месяца назад. Доби был суровым небольшим мирком, на котором почти не было никаких возможностей для лечения.

Если я доставлю их в сносном состоянии в медицинский центр на Республике, то получу сорок тысяч. Предстартовые инспекционные данные, равно как и маршрут полета, были представлены на рассмотрение станции, а из них следовало, что самой экономичной траекторией была та, что проходила мимо Вэнгарда, и любой мало-мальски смыслящий оператор проложил бы ее именно так. Все это следовало из моих данных. Я был абсолютно чист — просто жертва стечения обстоятельств. Теперь их очередь ходить. И если мои расчеты хоть чего-то стоили, то сходить они смогут только так, как нужно мне.

— Дядюшка-король, ваше положение более серьезно, — наконец возвестил мой невидимый консультант. — Но я могу предложить вам приемлемый вариант спасения. Можно ли отделить ваш грузовой отсек? — он сделал паузу, а потом продолжил: