Из зимы в лето

«Натан Поляковский? Маг и бывший народный артист? — скривил губы генсек. — Что может мне сообщить важного этот вынужденный возвращенец? Почему я должен уделять внимание какому-то предателю? Снова будет идти речь о мрачных предсказаниях?» «Это не просто предчувствие беды… — тихо продолжал референт. — Он действительно обладает уникальной информацией, а потому…» «Беда уже случилась и не у нас, а там, в Израиле, когда евреи сначала зарвались, а потом передрались между собой. При чем тут Союз? Мы проявили великодушие, спасли уцелевших после арабской интервенции и впустили к нам их беженцев, включая этого провидца. Это они, а не мы потеряли свою страну!» «Именно об этом и будет идти речь, — осторожно настаивал референт.

— У Анатолия Марковича, по-моему, очень дельные соображения.» «По трудоустройству ре-репатриантов? Но они и так нас работают по специальности, в отличие даже от своего Израиля. Чем они могут быть недовольны?» «Уверяю вас, речь пойдет, увы, не об этом… Дайте ему полчаса…» «Ладно. Десять минут! А там видно будет.»

«Вы рискуете потерять страну, как потерял ее Израиль, — с ходу начал бесстрашный Поляковский, глядя м холодные глаза собеседника, едва различимые за блеском очков. — Я вижу короткий бунт, после которого Советскому Союзу больше не встать. Даже оставшись на своей очень усеченной территории, вы все окажетесь в бессрочной и унизительной эмиграции.» «У нас есть чем подавить любой бунт. И вы это знаете.» «Вы можете подавить любой локальный бунт, но я вижу другое…» «Одно из двух, товарищ артист!.. Либо вы перестаете говорить загадками, либо я желаю вам творческих успехов перед более доверчивой публикой.» «Я случайно познакомился с неким Фридманом. Он тополог-конверсист и…» «Это человек, — заметил референт, — который способен путешествовать по параллельным мирам.» «Мирам? Планетам?» «По другим измерениям. Одна и та же планета в разных измерениях проходит разные пути.» «Пока я ничего не понял. Так что сказал вам этот путешественник?» «В измерении, где Ильин промахнулся в Боровицких воротах Кремля, — Поляковский увидел, что генсек вздрогнул и передернул плечами, — Брежнев правил еще четыре года, партия полностью разложилась, а пришедший на ваш пост тамошний Андропов… умер через год после вступления в должность…» «Умер?» «Официально от почечного заболевания.» «И что потом?» «К власти пришел Михаил Горбачев.» «Кто-кто? — засмеялся Андропов. — А что? Не так уж плохо. И что же дальше?» «При нем началась перестройка, демократизация, гласность. Но было поздно. Началось тотальное моральное восстание всего народа против коррумпированной верхушки. Достаточно было одному танку перейти на сторону восставших нескольких тысяч и одному решительному человеку влезть на этот танк — и ни партии, ни страны не стало. История дала вам удивительный шанс, Юрий Владимирович. В вашем измерении лейтенант Ильин не промахнулся и попал Леониду Ильичу прямо между бровей. Уже пять лет вам никто не мешает навести в стране порядок, а вы все закрываете глаза на то, что творится в партии.» «Вам-то что за дело? Вы только год назад были израильтянином и меньше всего беспокоились о своей Родине!» «Я год назад был изгнан из благополучной и очень уверенной в себе страны, где не было во-время снято внутреннее напряжение в обществе. И — где сегодня на картах мира Израиль? Через десять лет на картах мира исчезнет и СССР. Вы будете принимать в Москве президентов Украины и Киргизии, как глав стран — членов ООН. А у вас под ногами будет уже трещать Россия, загоревшись в Чечне и задыхаясь от такой коррупции и такого беспредела, который вам сегодня и не снится. Кормить, обувать и одевать ваше население будет Запад. Сами вы будете жить на его кредиты и, соответственно, будете вести себя на мировой арене так, как ему это нравится. Русские будут чуствовать себя по всем окраинам, как евреи, оставшиеся в поверженном Израиле, а беженцы из ваших мусульманских республик ничем не будут отличаться от нас — бывших победителей-израильтян. Если такой сценарий будущего вас устраивает, выгоните Натана Поляковского вон или прикажите его арестовать…»