Из жизни звезд

Резкий телефонный звонок внутренней связи нарушил утреннюю тишину офиса.

Стоя у окна и глядя на море движущихся зонтов внизу, Моника Д’Арси глотнула кофе, не реагируя на настойчивый призыв секретарши включиться в рабочий день.

— Еще не время, Линда. Ну что уж такое важное может произойти в семь тридцать утра?

Она закрыла глаза и прислонила кофейную чашечку к переносице, чувствуя, как благотворное тепло согревает ноющие пазухи. Телефон продолжал отчаянно звонить; пять звонков с кратковременными перерывами отдались в голове Моники, словно удары отбойного молотка.

— Черт бы тебя побрал!..

Моника разгребла стопку свежих июльских номеров журнала «Идеальная невеста» и гранок будущих выпусков, чтобы добраться до телефона внутренней связи, стоявшего на мраморном столике, и, вздохнув, нажала кнопку.

— Твоя взяла, Линда… Ну, что там такое сверхважное?

— Штормовое предупреждение!

— Что?! — Моника резко повернулась к окну и посмотрела на безрадостное оловянно-свинцовое небо, из которого сеялся унылый дождь. Манхэттен насквозь пропитался влагой. На окне офиса поблескивали кристаллики капель, и не было даже намека на ветер.

— Линда, что ты мелешь?

— Шенна Ивз, — прошипела Линда. — Она скоро будет здесь. — Я полагала, что вас следует предупредить об этом.

— Эта скотина! — Адреналин подступил к голове Моники, усилив боль в висках. Необходимо было срочно решить — принять бой или уклониться от него. Она зашагала по комнате, бесшумно погружая каблуки в роскошный толстый ковер. Меньше всего хотелось ей сегодня встречаться с этой тварью. Моника все еще не теряла надежды всерьез заняться июньским номером, несмотря на возникшие коллизии. Она с трудом отыскала свободное место на столе, куда можно было поставить чашку, и обратила внимание, что у нее дрожат руки. Необходимо собраться… Нельзя позволить этой твари взять верх. О Боже, ну зачем мне это сегодня?

Ее взгляд упал на сияющие лица трех невест, которые смотрели со страниц открытого журнала. Она думала о них все время с того момента, когда полчаса назад обнаружила сигнальные экземпляры июньского номера в ящике возле своего стола.

Трое, а не четверо. А ведь должно было быть четверо. Сердце Моники горестно сжалось при мысли об отсутствующей четвертой.

Это была ее идея. Четыре эффектные невесты; свадьбы года, поданные ярко и броско. Чтобы спасти журнал, спасти собственную шкуру, осчастливить Ричарда… Все были знаменитостями. Кроме одной.

Тери… Моника улыбнулась, вспомнив свою первую встречу с этой миловидной миниатюрной маникюршей, которая сразу же решительно воспротивилась тому, чтобы оказаться в центре внимания. Многие женщины мечтают о подобной счастливой возможности, которая раз в жизни выпадает Золушке, а вот Тери добровольно отказывалась от своего шанса.

«Но я отрезала ей все пути к отступлению… Разве могла я представить тогда, к чему все это приведет?

Или Ана, голливудская кинозвезда с буйными рыжими волосами, обрамляющими тонкое лицо, это воплощение женственности и очарования. Пожалуй, ей и в самом деле было что скрывать.

Бедная, очаровательная Ана, со своими тайнами из довольно темного прошлого… Да и я никак не могла предположить, что мне самой придется кое-что скрывать.

А Ева — милая, мужественная Ева, самый близкий мой друг в этом суровом мире. Эта длинноногая красавица стала фотомоделью, получившей международное признание. Я просила ее лишь об одном маленьком одолжении…

И наконец я, — продолжала свои размышления Моника, с ироничной и грустной улыбкой вглядываясь в собственное роскошное фото рядом с изображениями двух других невест. Сама того не замечая, она потрогала бриллиант в два с половиной карата на пальце, — Моника Д’Арси, графиня… Если бы люди знали правду…»

С минуты на минуту сюда ворвется Шенна Ивз, чтобы обрушить на нее шквал огня. Но Моника не имела сил прервать свои размышления о трех женщинах, чьи судьбы за последние несколько месяцев настолько переплелись с ее собственной. Тери, Ана, Ева — все они были близки к тому, чтобы обрести свое счастье с теми людьми, которых любили.

Для одной из них это обернулось кошмаром.

«Никогда не знаешь, какую штуку может выкинуть жизнь, — подумала Моника, садясь в кресло. Дождь монотонно стучал по стеклу окна. — Никогда не знаешь… Разве кто-нибудь из нас мог предположить, что все так обернется?»

Она, во всяком случае, не могла этого предвидеть в тот момент, когда у нее впервые родился план спасения журнала, ее работы и замужества. Блестящий, до мелочей продуманный план неожиданно рушился.

Нью-Йорк