Из глубины

Ксюша лежала на мостках и, щурясь, смотрела на воду. Поверхность пожарного пруда в садоводческом товариществе «Серебряные пруды» искрилась в солнечных лучах, и оттого глаза болели. В горячем и густом, как кисель, воздухе витал запах тины и болота. Тянули свою заунывную песню лягушки. Какая скука! Ксюша разблокировала телефон. Заряда на пару фоток для поста хватало, но стоило Ксюше сделать снимок, как экран погас. Обидно! Ксюша затолкала телефон в задний карман шортов и с тоской оглядела поросший жухлой травой берег.

Ксюшина сестра Аня, толстая светловолосая девочка в зеленом платье, загребала лопаткой глину у кромки воды и напевала под нос: «Новый дом построю я, ква-ква-ля, ква-ква-ля…». Ксюша поморщилась. Что Анька находит в этой грязной луже? До мутной теплой воды даже дотрагиваться было противно.

– Ксю!

Мальчишеский голос заставил Ксюшу вздрогнуть: на пыльной дороге, которая круто огибала пруд, стоял Антон. Он придерживал ремень от болтающегося за спиной гитарного чехла, и почесывал переносицу, усеянную веснушками. Ксюше ужасно нравилось, что у них с Антоном так много общего: оба закончили восьмой класс, оба любят музыку, не попсу, а настоящий рэп, у обоих веснушки и дни рождения в один день… Она вскочила и по-дурацки улыбнулась приятелю. Антон шагнул к мосткам.

– Эй, мой домик! Ты чуть его не сломал! – завопила Аня.

Она оттолкнула Антона пухлой ручкой и присела перед бесформенным сооружением из глины, камней и веточек. Антон прыснул и вопросительно посмотрел на Ксюшу.

– Новый бзик моей младшей сестры – лягушки! – Ксюша повертела пальцем у виска. – С утра торчит здесь, строит домики лягушатам. Гадость!

Антон присмотрелся к «домику». Из заваленного камешками входа норовили выбраться коричневые, в темное пятнышко лягушата. Аня щедро поливала домик из пластмассового ведерка и приговаривала:

– Милые мои лягушанечки, теперь вам не будет жарко!

– Бывает… – протянул Антон. – Идешь к Марго? У нее дома тусовка через полчаса. Шашлыки, музычка. Гришка с Васькой в Гнилуши поехали за чипсами. Борян «Твистер» принесет.

– Я бы с радостью, – развела руками Ксюша, – но мелкую некуда деть. Сам понимаешь, Марго не придет в восторг от четырехлетки.

– Ксенечка, – вклинилась в разговор Аня и ткнула Ксюше в лицо ведерко, – набери мне водички!

– Анька, осторожнее! – вскипела Ксюша. – Мне до трех часов ее развлекать, бабушка с мамой видите ли перец сажают! – сообщила она Антону и передразнила бабушку: – «Сестра – самый родной тебе человек!» Бред! Она мне, между прочим, не настоящая сестра, а сводная!

Антон пожал плечами, не зная, что сказать, и украдкой посмотрел на часы.

– Слушай, – пришла Ксюше в голову счастливая мысль, – может, составишь мне компанию? С Анькой вместе погуляем, потом я ее бабушке сбагрю и пойдем к Марго!

– В такую жарищу торчать на улице? Нет уж, спасибо, – покачал головой Антон. – Мне пора: обещал Марго настроить музыкальный центр – колонки барахлят. Выползай вечером! – Антон тряхнул рыжей челкой и направился в сторону участка Марго.

Надувшись, Ксюша буравила взглядом удаляющуюся спину приятеля. Вдруг до ее ушей долетел визг: Аня попробовала зачерпнуть ведерком воду, но поскользнулась на илистой траве и съехала в пруд. Ксюша бросилась к сестре, ухватила за подол и вытянула на берег. Анины ноги были измазаны серой глиной. Надорванный подол болтался под коленками. В сандаликах хлюпало.

– Мама нас убьет, – изрекла Ксюша.

Аня скосила глаза на сандалики, нижняя губа у нее задрожала, и девочка заплакала в голос.

– Чего ревешь, – проворчала Ксюша, – пошли домой переодеваться.

Трехэтажный деревянный дом с мансардной крышей громоздился на перекрестке Первой и Второй улиц. «Самый большой в товариществе, – хвасталась Ксюшина мама деду Ивану, соседу с Первой улицы, когда он заходил поделиться семенами огурцов или новым способом удобрения яблонь, и презрительно добавляла, кивая на соседские участки: – не чета их сараям!» Ксюшина бабушка охотно поддакивала, утаивая от гостя, что внутри дом так и остался недостроенным: пригодным для жилья был только первый этаж.

Каждое лето в крошечной душной комнате ютились Ксюша и Аня. Примыкавшее к комнате обширное помещение – из-за нехватки досок его не разделили перегородками – служило одновременно и кухней, и спальней для мамы с бабушкой. Дом окружали разнокалиберные грядки с овощами и натыканные повсюду кусты невкусной черной смородины.

Ксюша подтолкнула Аню к ближайшему смородиновому кусту. Сестры спрятались в сплетении веток и жестких листьев. Отсюда они видели треугольную теплицу, где на корточках сидела мама. Стразы на ее малиновом спортивном костюме сверкали на солнце и слепили глаза. Бабушка в красном посадском платке, повязанном на голову, работала поодаль. Она выкапывала лунки в мягкой земле, а мама сажала туда крепкие ростки перцев. Ксюша повернулась к сестре:

– Идем в дом! И ни звука, ясно?