Из глубин

«Королева Мария» причалила к берегам Нантакета ночью. Бесшумно и совсем незаметно, она вышла из тумана, будто корабль-призрак.

– Выгружайте добычу быстрее. Я не хочу из-за вас, лентяев, задержаться здесь до рассвета. К утру причалы будут кишеть ищейками-полисменами. Не мне вам объяснять, сколько начнется расспросов, если вас, идиотов, увидят.

– Увидят и тебя, Джезайя, не только нас.

Старый и жилистый матрос Мок оскалился в щербатой улыбке. У него не хватало почти каждого второго зуба, а те, что еще оставались, выглядели точно надгробные плиты на кладбище.

– Не только нас, красавчик, хе-хе… Тебя первого допросят, как капитана. А мы, может, еще улизнем.

Джезайя Монро пнул его сапогом пониже спины. Старикашка уткнулся носом прямиком в ворох канатов, облепленных водорослями. Остальная команда услужливо загоготала.

– Раз такой острый на язык, старик, может, тебе и вовсе обрезать его? – капитан легонько пнул его второй раз, уже для острастки. – Ну так я его быстро поправлю, дай только знать.

– Так его, кэп! Приложи еще раз!

Капитан не ответил команде. Уже час ночи. Если они поспешат, он еще успеет и в таверну, и снять себе комнату, и опрокинуть в глотку кружку-другую горячего грога. В этом паршивом тумане даже у молодых кости ломит, что же говорить о таких стариках, как Мок. Он посмотрел, как беззубый встает и под хохот товарищей отплевывается от водорослей. Он не знал, зачем взял его на «Королеву Марию». Признаться, он не знал и зачем взял всех остальных восьмерых идиотов. В Нантакете прорва отличных моряков. Он-то знал. Вырос среди них. И отец его ходил под парусом, и оба дяди по матери тоже. Все трое сгинули в море. Мать запила, когда ему было четырнадцать. Поди пьет до сих пор, он точно не знал, еще юнцом ушел на первое попавшееся судно матросом. Там и научился всему. Как вязать узлы, закреплять паруса, карабкаться обезьяной на самый верх и, конечно же, драить палубу. Драить палубу трижды в день. Этому он научился в первую очередь.

Джезайя смотрел, как его люди суматошно и неумело мечутся по палубе, вылезая из трюма. «Они чему-то научились», – уговаривал себя капитан, потирая ноющее плечо. «Это только наше третье плавание. В любом случае – где я найду других таких же отпетых?» Найти моряков поопытнее? Они бы к нему не пошли. В Нантакете каждый второй либо моряк, либо девица с причала. Только плавают тут либо на «торговцах», либо на китобойных. Ему не было нужно ни то, ни другое. Ему было нужно нечто особенное. И люди такие, чтобы не задавали много вопросов.

Он приложил холодную ладонь ко лбу. Провел пальцами по спутанным волосам и удивленно уставился на руку. Уже год прошел, он никак не привыкнет, что мизинца не достает. Зубастая тварь оказалась. Давно уже лежит под слоем земли где-то на острове.

– Треклятый туман, – выругался капитан. За все его тридцать лет жизни в этом проклятом городишке еще ни разу не было таких белых молочных клубов. – Уроните клетки за борт – я выброшу вас следом, – крикнул он команде и начал в уме подсчитывать прибыль. Это занятие всегда возвращало улыбку на его лицо. Может, и не страшно, что с моря туман. Меньше любопытных глаз увидят их, выходящих с грузом из порта. Меньше слухов поползет по острову. Меньше глоток придется заткнуть Здоровяку Джону. Этот был готов махать кулаками даже без жалования. Когда они были в море, Джезайе приходилось разнимать не одну драку.

– А я слышал, – продолжал кряхтеть неугомонный Мок, ворочая с еще тремя ребятами клетку. – Что у китобоев платят поболе, чем здесь. И кормят лучше, намного лучше…

– Ради собственной дуры-матери, что родила тебя на свет, – простонал капитан. – Замолчи ты хоть на минутку – ты же сам у нас кок!

Старик покряхтел, но не заткнулся.

– Все так, кэп, – упрямо продолжил он. – Да только все равно кормят лучше.

Он пошамкал губами и опустил клетку на причал. Крохотные колесики заскрипели.

– А еще, – продолжил он заливать юнге по имени Элия. – Я слыхал будто тот одноногий капитан набирает снова команду. Угробил одну – набирает другую. На «Пекод». Говорил, будто видел в море белого кита. Только представьте, сколько за него отгрузят в порту.

Юнга молчал и нервно покусывал нижнюю губу. Старика он давно побаивался. Маленький трус.

– Хватит забивать парню голову чушью, – прикрикнул Джезайя. – Вас на «китобоя» на пушечный выстрел не пустят, криворуких лентяев. Тебе, Мок, даже эти твари чуть было глаза не выцарапали. Представь, что сделает с тобой кашалот. Представил? А теперь помолчи и дай другим поработать.

Через четверть часа все клетки были выгружены и поставлены на колесики на причале. Каждая клетка была немаленькой, с человеческий рост, но даже так они были забиты битком. Капитан Монро чиркнул спичкой и зажег старый масляный фонарь. Огонек затрепетал и свет стал пробиваться сквозь замызганные грязные стекла. Он поднес фонарь к клетке.

– Ух, ну и образина, тьфу, – плюнул старик, снова подлезая под руку. – У нас бы таких топили в младенчестве.