Иван Всемогущий

Как это вышло? Теперь, когда всё вернулось на свои места, мне никто и не поверит…

Да и не надо! Не столь важно, реальна ли история, важно – поучительна ли? А история, которая произошла со мной, да и со всеми вами (просто вы не в курсе), научила меня поистине самым важным и интересным вещам.

Скажу сразу пару слов о себе, чтобы было понятно – я не какой-то там городской сумасшедший с манией величия. Я самый обычный ничем не примечательный человек. Моя жизнь до получения сил была хрестоматийно скучна, вульгарна и во всех смыслах заурядна. В детстве я занимался спортом, который презирал, и учил вещи, которые всё равно не понимал. В юности, когда мои родители возненавидели друг друга, я с упоением разочаровывался и радовался тоске, которая единственная была со мной правдива. Я бил, когда надо было брать и брал, когда надо было отдавать. А потом я получил инженерную профессию, которая оказалась мне не нужна, женился на женщине, которую не любил, создал жизнь, которая стала мне обременительна, и расторг брак, без которого не смог жить в городе, который терпеть не мог.

Короче, я, проиграл. Я жил один и коротал вечера после изнурительной работы за чтением всякой всячины, в основном научно-популярной и философской. Мне казалось, что если я пойму что-то о мире за пределами себя, то может быть я смогу стать его частью? И наверное так бы и читал я всю эту учёную чепуху и превратился бы в престарелого зануду, посетителя авангардных представлений, если бы однажды мне не явилось оно.

О, я помню этот день очень хорошо. Погода стояла на удивление приятная, поэтому я, в чём был, вышел за сигаретами. На ногах джинсы и шлёпки, на теле мешковатая майка с рожицей и поверх неё мятая клетчатая рубаха. Настроение – блеск. Ничто не предвещало беды.

Вдруг я заметил сидящего на тротуаре лысого пьяницу средних лет, загорелого, поджарого такого, в одних носках и шортах. Он так хорошо вписывался в городской пейзаж, что поначалу я принял его за собаку

– Эй, ты! – извергает он, завидев меня боковым зрением. – Козёл!

В своих глазах пьяница конечно же хочет выглядеть победителем вне зависимости от того, что происходит с ним на самом деле. Понимаете, о чём я? Даже если ему нагадить прямо на голову, этот тип наверное скажет, что так было задумано. Он хорошо знает почти все возможные сценарии, поэтому и пялится так, будто говорит это не мне, а кому-то ещё. Закидывает удочку. Если что, войдёт в доверие, стрельнёт сигарет, денег… Расскажет пару историй… Он же главный герой. Он видел и слышал всё.

Я прикидываю. Его голова – идеальная мишень для пинка. Но я в тапочках.

– Какой изощрённый способ самоубийства! – отвечаю я. – Хочешь, чтобы я сломал пальцы о твою рожу? Если хочется сдохнуть – милости прошу на проезжую часть!

– Чиво?!

– То, что ты слышал, – говорю я и иду за сигаретами. Дома меня ждёт томик Ницше. "Человеческое, слишком человеческое". А тут это. С другой стороны, теперь, когда я это рассказал, я осознаю, что в глубине души надеялся – он даст мне достаточный повод для насилия. Я по натуре не очень добрый человек. Поэтому, наверное, и домой я пошёл той же дорогой. А ещё, потому что я люблю бурление крови в своих венах.

На обратном пути я стал свидетелем вполне ожидаемой метаморфозы. Мужичок встал и приготовился к битве. Он шагал из стороны в сторону и выглядывал жертву. Кажется, его честь, или что там от неё осталось, была задета.

Начинаются танцы. Он хочет зайти сбоку, чтобы дать мне в левое ухо. Хитрец, наверное гордится собой! Я разворачиваюсь вслед за ним, не давая ему встать с удобной стороны, и говорю:

– А пошёл-ка ты на хер, мужик!

– Ты сначала детей заведи, чтоб меня мужиком называть, – извергает тот.

– Да что ты такое несёшь, скотина? – говорю я, и вдруг, в тот самый момент, когда эта сволочь начала бы брататься и стрелять мои только что вскрытые сигареты, свет погас.

Я оказался посреди ничто. Как будто всё время до этого момента я вращался на окружности, которую за секунду разорвало приливными силами чего-то исполинского, но всё-таки неосязаемого. Я чувствовал, как вибрирую и мерцаю, то существуя в самом центре бытия, то вовсе пропадая из его повествования.

Нигде.

Никто.

Никак.

Все мои мысли рассыпались в пыль, а потом вдруг сфокусировались на фигуре, оказавшейся передо мной. Я называю это фигурой, потому что в нём было мало человеческого, кроме разве что общего ощущения разумности. Границы существа появлялись только когда я переставал на него смотреть. Это было то ли облако, то ли не облако, а вода, или жидкий кристалл, а может всё это сразу.

– Кто здесь? – спросил я.

"Где – здесь?" – беззвучно шептали мои мысли.

– Зови меня Фукурадук! – извергло оно. – Я слуга Богов.

– Слуга Бога? – уточняю я, попутно замеряя глубину поглотившего меня безумия.