Иван – дурак

   Ваня вышел заранее, уже знает дорогу и может позволить себе неспешно пройтись до метро, разглядывая пробегающих мимо девчонок и витрины ларьков. Даже увязший в выхлопных газах, летний воздух ощущается легким, даже заходящее солнце греет, наполняя его радостью и торжественным предвкушением чего-то неизвестного, но несомненно великого. Прозябание в школе закончено, экзамены позади, и весь мир лежит у ног каждого, кто получил аттестат.

   Ему придется подать документы в несколько вузов, иначе тётя Люда просто не отстанет от него, но в успех своего поступления Ваня не особенно верит и совсем не расстраивается. Ни один из его братьев не просиживал джинсы за партой больше положенных в школе лет, и оба они кажутся ему куда авторитетнее тётки.

   На лето она устроила его на работу в свой НИИ, и, видимо, тоже понимает, что Ваня не посветит учебе все летние дни и ночи. Лешка просидел там пару лет, до того, как устроился в мастерскую, так что для подработки не стыдное и совсем не пыльное занятие. Ваня не переоценивает значимость своей работы, но старается относиться к ней со всей возможной серьезностью, не опаздывает, стирает и гладит форму. Всё-таки, если не считать помощи Лешке в гараже и тех редких случаев, когда Гриша брал его к клиентам, это его первый настоящий заработок. Конечно, Ваня не собирается там задерживаться – кто собирается задерживаться на первой работе в семнадцать – но собирается справедливо отрабатывать деньги.

   Если повезет, он сможет на них не только вложиться в семейный быт, но и закатить шикарные проводы в армию, и, если повезет, купить ту крутую куртку, которую видел в торговом центре у метро. Зачем ему куртка летом, и что с ней будет, когда Ваня уйдет в армию, он старается не задумываться – с Лешкой они почти одного размера.

   Спускаясь в метро, он едет с окраины к центру, наперекор всем возвращающимся вечером офисным работягам, и даже полупустой вагон метро делает Ваню в его глазах особенным. До Академической минут пятнадцать, от метро совсем недалеко, летом темнеет поздно, и солнце только начинает катиться вниз к горизонту, когда Ваня доходит до НИИ.

   Четырехэтажное здание института совсем не новое, но обновленное – с аккуратными, на английском, табличками, внутренней отделкой, и мелкие птички носятся по дереву у входа, заполняя иллюзией оживленности. За те несколько недель, что Ваня был здесь, он ни разу не видел больше десятка людей внутри, включая себя и уборщиц. Лето, Лешка говорил, осенью будет повеселее – семинары, конференции, и Ваня искренне не представляет, что вообще можно интересного найти в археологии.

   Дверь открывается без скрипа, внутри пусто, не считая охраны, и Ваня сразу идет к подсобке. Дневной сторож – Василий Петрович – коротко кивает, завидев его, и Ваня тоже только кивает вместо приветствия. Василий Петрович работает тут лет двадцать, и не Ване спорить с его привычками и пытаться дружить с пенсионерами.

   Со второго этажа навстречу Ване спускается задержавшаяся на работе аспирантка – он уже знает её, хоть и не знает имени. Она работает тут каждый день, кроме выходных – в больших очках, с небрежно собранными светлыми волосами, в ярком летнем платьице. Старше Вани, но не тётка лет тридцати; хорошенькая для ботанки, и он замедляет шаг и кричит:

– Привет! Передумала насчет телефончика?

   Она не отвечает – никогда не отвечает ему, проходит мимо, прижимая к себе сумку, но в уголках её губ Ваня видит или придумывает улыбку. Он убежден, что, как и Лешка, просто неотразим для женщин. Ваня оглядывается ей вслед со смешком, смотрит, как та выходит из здания, но не окликает больше. Василий Петрович не обращает внимания на его попытки.

   В подсобке Ваня быстро переодевается в форму, перекладывает телефон и возвращается к Василию Петровичу уже ночным охранником, а не просто недавним школьником Ваней. Мысль об этом всё еще наполняет его иррациональной гордостью, и он нарочито небрежно одергивает рубашку.

– Последняя, – говорит Василий Петрович коротко, уступая своё место.

– Окей.

   Когда дневной охранник собирается и выходит, Ваня запирает дверь изнутри, кладет в карман ключ и идет на рабочее место. Людей внутри здания не осталось, и его дело отсидеть до утра, не проспав пересмену. В пакете ждет пара бутербродов, в подсобке – чайник, в верхнем ящике – кружка и коробочки с чаем и растворимым кофе, перед глазами – экраны нескольких мониторов, таких же древних, как палки вверху, в кабинетах археологов. Экраны показывают уже до мелочей изученные залы института.

   На крайний случай припасен журнал со сканвордами.

   Ваня поудобнее устраивается на стуле и от души зевает.

   Тете Люде с первой зарплаты тоже нужно будет купить какой-нибудь женский подарок.

   ***