История воссоединения Руси. Том 1

От начала колонизации опустошенной татарским погромом киево-галицкой руси до начала столетней казацко-шляхетской войны

Издание товарищества "общественная польза"

С.-Петербург

1874

Типография товарищества "общественная польза", по мойке, № 5

Представляемая, как говорится, на суд публики книга, в глазах автора, есть только набросок того, как, по его мнению, должна быть написана история его родины. Еще недавно он был далек от мысли — издавать ее в настоящем виде; но, зная, как часто наши планы остаются без выполнения, решился, вместо достижения идеала, носимого в уме, высказать несколько мыслей, на которых, как ему кажется, может быть утверждена фабула истории южнорусского мира, то есть все, что составляет внешнюю, показную, так сказать, анекдотическую часть ее. Если автор потерял от этой решимости что-нибудь из удовольствия, какое доставляет уму работа, совершающаяся без свидетелей, то, с другой стороны, умственное общение с читателями доставит ему помощь, без которой, может быть, он никогда не довел бы предпринятого труда до его окончательной формы.

Да не подумает кто-либо, что это "Предупреждение" имеет целью — защитить книгу от строгости специалистов. Не только строгая, но и враждебная критика полезна для историка. Вредить историку могут одни неумеренные похвалы со стороны людей, которые развиты меньше самого автора и, в простоте неведения своего, восхищаются тем, что соответственно развитой читатель молча в нем осуждает. Ничего нет опаснее для самосовершенствования историка, как попасть на вкус большинства и наслаждаться единодушным его удивлением работе, которую могут оценить по достоинству только немногие. С того момента, в который праведник уверует в свою святость, он перестает приближаться к идеалу святости, поставленному перед нами Евангелием. С того момента, в который историк предпочтёт громкое одобрение многих строгому суду меньшинства, он останавливается в своём самосовершенствовании.

Что касается до предлагаемой книги, то автору, более нежели кому-либо другому, видны неполнота eе объема, эскизность некоторых частей и недостаток соразмерности между ними. Но в науке истории ценится не столько доконченность всего труда, сколько проникновение в действительное положение вещей хотя в некоторых моментах изображаемого времени. Если автор "Истории Воссоединения Руси" проложил хоть какой-нибудь путь к точному уразумению, как было, и почему так, а не иначе, было то, что его предшественники понимали сбивчиво, — он уже не напрасно трудился. Намеченный, хотя бы и не проложенный, им путь к уразумению былого заглохнуть не может. Пойдут в том же направлении люди более способные, более сведущие, более энергические в деле духовной свободы, алкание которой выражается умственными работами вообще и историческими трудами в особенности. Пока тяготеет над нами непонимание нашего прошедшего, в обширнейшем смысле этого слова, до тех пор мы не можем действовать свободно (а это значит — с полным самосознанием) в настоящем и, в некотором смысле, лишены будущего, так как оно вырабатывается настоящим. Пока не выяснится для нас пройденный уже нами путь, до тех пор мы - рабы, лишенные самосознания (в том собственно и состоит рабство); до тех пор мы не ведаем, что и как нам делать; следовательно, будущность свою предоставляем устраивать кому-то другому. И вот в этих-то видах автор предлагаемой книги приносит в общий склад свою скромную долю труда, возложенного на наш век и на наше общество. Не жажда "суетной славицы", а жажда духовной свободы заставила его появить свою работу раньше возможной для него доконченности. Может быть, она послужит хоть к тому, что некоторые дела, сданные, по рассмотрении историками, в архив, еще раз потребуются из архива к пересмотру.