История одного полета

Алексей Мельников

История одного полета

Стоит мне поддать и я мгновенно Поплыву и даже полечу. Александр Дольский. "Рецепты коктейлей."

В городе N на улице имени Беспощадных Друзей проживал мужчина лет средних, скрывать имя которого нет совершенно никаких причин. А посему, если вы желаете узнать, что с ним случилось, то разрешите представить Александр Яковлевич Кружачковский. В изрядном подпитии при буйном настроении Александр Яковлевич обычно петушился: "Мы, Кружачковские, из таковских!" Ну, а если же он был с похмелья, то, помимо стонов и междометий неопределенного звучания, Александр Яковлевич вставлял предлог "НЕ" там, где это следует, окатывая ничего не подозревающего собеседника мрачной иcподлобной яростью. Как и всякий другой сын своей страны, дитя своего века, Александр Яковлевич где-то на заборно-турникетном заводе мастерил системы наведения для комбайнов с вертикальным взлетом и ничего об этом не подозревал. Растеряв в процессе трудовой деятельности электронно-радиотехнические знания, выходящие за рамки узкоспециализированного припаечного мастерства, он послесменное время до прихода домой проводил в пивной, большей частью один, прихватив к литру пива "чекушку" и рыбку. А почему один? Да потому, что был он романтиком и мечтателем. И друзья у него были, собутыльники и тоже любители за рюмкой почесать языками, но талант мечтать у нашего героя был особенный. Язык его, разоблаченный от оков алкоголем, становился гибким, речистым на все лады, богатым эпитетами, нетривиальными сравнениями и блистательной фразеологией. Когда он брал первую высоту, его невозможно было остановить, и продолжалось сие до тех пор, пока кто-нибудь из его приятелей не вставлял колкое и циничное замечание. Приятели, надо сказать, были люди довольно завистливые и слабонервные, но, в общем, быстро сообразили, каким способом можно остановить Александра Яковлевича, и вскоре стали пользоваться своим открытием. Александр же Яковлевич обижался, свирепел, бросался в разборки и выходил из них ни с чем, если иметь в виду приятные приобретения. Так он остался один на один с пивом, водочкой, рыбкой и своим даром излагать плоды искрящихся фантазий. Его жена, Надежда Куприяновна добросовестно выслушивала своего мужа, ну, скажем, за мытьем посуды или сидя перед телевизором, но она не терпела мужа пьяным, постоянно ругала его резкими и труднопроизносимыми словами, взятыми, видимо, в каких-то книгах. Кроме того, устное творчество Александра Яковлевича вызывало у нее временами снисходительную улыбку, а временами, в трудные жизненные моменты, зубную боль, и Надежда Куприяновна с перекошенным лицом сообщала, что сделает ужин из самого Александра Яковлевича, если тот не принесет немедленно деньги в дом.