История о том как моя тётя-извращенка стала моей девушкой

Это была последняя электричка на линии Сенкансен. В вагоне я был практически один, если не считать женщину клевавшую носом в его противоположенном конце. Женщина показалась мне уставшей и какой-то измученной, она выглядела, скорее всего, старше своих лет, кричащая косметика на её лице только усиливала это впечатление. Скорее всего, она работает официанткой в каком-нибудь кафе или ресторане. Например, кафе с горничными. Я представил себе, как эта женщина может выглядеть в чёрной униформе с белыми кружавчиками, ей бы пошло. Поезд слегка покачивался из стороны в сторону, его длинное тело напоминало гигантского металлического червя. В его ярко освещённом брюхе ехали в этот поздний час лишь несколько человек, несколько лузеров, обделённых простым счастьем, доступным большинству обычных людей. Глядя в ночь сквозь тёмное стекло вагона, я особенно остро ощутил свою оторванность от этого навязываемого всем нам стандарта человеческого общества. С одной стороны возникало чувство одиночества, но с другой стороны эта оторванность делала меня особенным не таким, как все остальные. В принципе пора было уже привыкнуть к этому, каждый второй день я возвращался с подработки в это время, еле-еле успевая на последний поезд на Хачикаву. Можно было конечно пользоваться обычным поездом вместо дорогущего сенкансена, но трястись на два часа дольше очень не хотелось, да и к тому же ученический проездной давал определённые преимущества. Поезд замедлил ход, я поднялся и пошёл к выходу. Проходя мимо женщины, я заметил удивлённый взгляд, японки такие непосредственные иногда! На самом деле, за почти восемь лет жизни здесь я стал равнодушен к тому, что моя внешность и высокий рост вызывают повышенный интерес, и уже давно не обращал на это внимания. Выйдя на платформу, поправив на плече съехавший рюкзак, я прошёл через турникет и быстро зашагал в сторону своего дома. Фонарь на углу улицы прерывисто мигал, пощёлкивал, грозя того и гляди погаснуть. Многоквартирный дом, в котором мой покойный отец и его жена больше года назад арендовали дешёвую квартиру, встретил меня чёрными окнами, ни одно из которых не горело приветливым светом. На секунду мне показалось, что дом этот умер, мне потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить себя подняться по лестнице. На длинной, выходившей на парк галерее горела единственная лампочка так, что я едва мог рассмотреть замочную скважину на двери своей квартиры. Немного повозившись, я отпер дверь, вошёл и сразу включил свет в крошечном коридоре.

– Я дома!