История Консульства и Империи. Книга I. Консульство

9

ЗАХАРОВ

Н13Т0ШЕ ВБ СОШЬАТ

ЕТ

ВЕ Ь’ЕМРШЕ

РАК А. ТН1ЕК8

(МЖАТ

ВШХЕ1ХЕ5. МЕЬШЕ, САЫ8 ЕТ СОМРАОЫ1Е ЫВКА1Я1Е, 1МРВ1МЕК1Е ЕТ РООДЕШЕ

ЛУИ-АДОЛЬФ ТЬЕР

ИСТОРИЯ КОНСУЛЬСТВА

и

ИМПЕРИИ

КОНСУЛЬСТВО

ЗАХАРОВ

МОСКВА

УДК 82-94 ББК 82(3)Фр Т94

Текст печатается с некоторыми сокращениями и в новой редакции по изданию

Исторш Консульства и Имперш во Францш

Сочинение А.Тьера. Переводъ Ф.Кони Санкт-Петербургу 1846-1849 гг.

Тьер Л.-А.

Т94 История Консульства и Империи. Книга I. Консульство / Тьер Луи-Адольф ; [пер. с франц. Ф.А.Кони]. — М. : «Захаров, 2012. — 896 с. : илл.

15Е^ 978-5-8159-1119-2

Луи-Адольф Тьер (1797—1877) — политик, премьер-министр во время Июльской монархии, первый президент Третьей республики, историк, писатель — полвека связывают историю Франции с этим именем. Автор фундаментальных исследований «История Французской революции» и «История Консульства и Империи». Эти исследования являются уникальными источниками, так как написаны «по горячим следам» и основаны на оригинальных архивных материалах, к которым Тьер имел доступ в силу своих высоких государственных должностей.

Оба труда представляют собой очень подробную историю Французской революции и эпохи Наполеона I и по сей день цитируются и русскими и европейскими историками. Тем более удивительно, что в полном виде «История Консульства и Империи» в России никогда не издавалась. Некоторые отрывки из нее были опубликованы в 1845 году в «Отечественных записках», а в 1846—1849 годах вышли только первые четыре тома этого двадцатитомного труда — «Консульство», его-то вы и держите в руках. Вторая часть, «Империя», сейчас переводится Ольгой Вайнер и выйдет в «Захарове» в 2013 году — через полтора века после издания во Франции.

15ВИ 978-5-8159-1119-2

© «Захаров», 2012

В день 18-го брюмера [1799 года] прекратила свое существование Директория.

Люди, придумавшие этот род республики после бурь Конвента, не были уверены в превосходстве и прочности своего творения. Но после кровавого времени, свидетелями которого они стали, трудно оказалось сделать что-нибудь лучше или иначе.

Думать о Бурбонах было решительно невозможно: их отвергало общественное мнение. Столь же невозможно было отдать судьбу Франции в руки какого-нибудь знаменитого полководца, потому что в это время ни один из французских военачальников не приобрел еще столько славы, чтобы покорить все умы. Франция только что выскользнула из рук Комитета общественного спасения, испытала на себе кровавое правление якобинцев. Оставалось провести последний опыт: учредить умеренную республику, в которой власть была бы распределена благоразумно, а управление вверено людям новым, непричастным к ужасам, от которых содрогнулась вся страна.

И вот придумали Директорию.

Этот новый опыт продолжался четыре года и был произведен добросовестно, людьми по большей части честными и благонамеренными. Несмотря на это, новоявленная республика скоро превратилась в самый нестройный хаос. Меньше жестокости, но гораздо более безначалия — таков был характер нового правления. Обвиненным не рубили головы, но ссылали в заточение; никого не принуждали под страхом казни принимать ассигнации вместо наличных, но никому и не платили.

Удивительно ли после этого, что Франция стремглав бросилась в объятия юного полководца, завоевателя Италии и Египта, чуждого всех партий, показавшего к ним

презрение, одаренного удивительной силой воли? Он обнаруживал равную способность к делам гражданским и военным, в нем уже можно было предугадать честолюбие, не только не пугавшее умы, но даже принятое как надежда.

Молодой Бонапарт, счастливый и победоносный, избежав опасностей и смерти как на море, так и в пылу сражений, возвратился из Египта во Францию почти чудесным образом, и при первом его появлении Директория пала. Все партии бросились к нему, прося порядка, победы, мира.

Но опасно было раздражать умы внезапной переменой, и, чтобы подчинить утомленную Францию самостоятельной власти, надлежало сначала провести ее через правление переходное, полное славы, благотворной силы и притом полуреспубликанское.

Одним словом, прежде чем достигнуть Империи, нужно было миновать Консульство.

Я начинаю свой рассказ с 18-го брюмера VIII года (9 ноября 1799 года)¹.

Когда закон 19-го брюмера, устанавливающий временное Консульство, был обнародован, три консула (Бонапарт, Сийес и Дюко) переехали из Сен-Клу в Париж. Сийес и Дюко, бывшие членами Директории, уже имели помещения в Люксембургском дворце, а генерал Бонапарт, оставив свой маленький дом на улице Победы, переехал во дворец вместе с женой, усыновленными детьми и адъютантами. Сблизившись со своими двумя товарищами, среди развалин прежнего правительства он начал заниматься делами — с присущим ему точным и быстрым умом и той необыкновенной стремительностью, которой отличались его действия в военное время.