История инакомыслия в СССР

Эта книга - первая попытка систематизированного описания современного инакомыслия в Советском Союзе. В книге столько глав, сколько ныне известно независимых общественных движений. Каждое описано отдельно, так как каждое имеет свое лицо и цели их не совпадают. Тем не менее правомочно их описание как целостного явления, благодаря общему для современного инакомыслия правозащитному характеру и принципиальному отказу от насильственных методов борьбы.

Первый (краткий) вариант работы был написан по гранту Госдепартамента США - как справочное пособие. Инакомыслие в СССР уже осознано миром как важное явление внутренней жизни страны, влияющее и на международные отношения. Между тем представление о его характере и масштабах довольно смутное. На Западе лишь немногие специалисты имеют такое представление, а в СССР, думаю, его могли выработать лишь в соответствующих отделах КГБ, так как никто иной не имеет возможности изучить эту тему, в том числе инакомыслящие, у которых нет для таких академических занятий ни необходимых материалов под рукой, ни просто покоя.

Приступив к работе, я сознательно отказалась от изучения довольно объемистой советологической литературы, больше доверяя собственным оценкам, сложившимся за 15 лет участия в правозащитном движении и благодаря довольно широкому дружескому и деловому общению с участниками национальных и религиозных движений (при сборе информации для «Хроники текущих событий» и для Московской Хельсинкской группы и благодаря работе по оказанию помощи политзаключенным). Личные впечатления сообщали живость общей картине, но нередко их не хватало для четкого представления об ее существенных частях и тем более- отдельных деталях.

Неисчерпаемым кладезем явилась «Хроника текущих событий» - мой основной источник - и другие информационные издания самиздата, но я не ограничилась ими и прочла весь самиздат, опубликованный зарубежными издательствами, собранный в Архиве самиздата радио «Свобода» (Мюнхен) и в архиве издательства «Хроника» (Нью-Йорк), а также воспоминания участников независимых общественных движений. Все вместе - это огромная библиотека, на ее освоение потребовалось более двух лет напряженного каждодневного труда.

Несколько слов о расположении глав.

Я пыталась расположить их строго по схеме: национальные движения - религиозные движения - гражданские движения. Но жизненные явления не всегда укладываются в эту схему, и я подчинила структуру книги логике реального развития инакомыслия в СССР, пусть в ущерб стройности глав.

Я начала с национальных движений не только потому, что они - наиболее широкие и наиболее традиционные, но и потому, что возникли они раньше большинства религиозных и намного раньше гражданских.

При определении порядка глав о национальных движениях учитывалось время их возникновения, а также внутреннее сходство или различия. Естественным было вслед за украинским и литовским описать эстонское национальное движение, а затем армянское и грузинское из-за схожести их целей и общности такого признака как наличие национальной территории, в отличие от крымских татар и месхов, лишенных такой территории и добивающихся ее возвращения, а также в отличие от евреев и немцев, тоже не имеющих собственной территории в СССР, но ставящих целью не ее обретение, а выезд на историческую родину, за пределы СССР. Намерение отделить описание литовского национального движения от католического не было осуществлено из-за того, что это было бы искусственным препарированием явлений, на самом деле нерасторжимо переплетенных.

Религиозные движения тоже расположены в хронологической последовательности - по времени их возникновения. Глава «Русское национальное движение» отделена от остальных национальных движений и от главы «Православные» и помещена после главы «Движение за права человека», так как исторически русское национальное движение «ответвилось» от правозащитного: значительная часть участников русского национального движения - это прежние правозащитники, разочаровавшиеся в демократических и правовых идеалах.

Не все заслуживающие описания события вошли в книгу - объем ее и так оказался более намеченного.

При выборе имен для упоминаний приходилось руководствоваться не только требованиями исторического повествования, но и соображениями безопасности его героев. Я называла умерших, эмигрировавших, уже осужденных за описанное деяние или сделавших публичное заявление о данной своей деятельности. К сожалению, из-за непомерности задачи, я не написала обо всех, о ком можно было и кто заслужил своим трудом и жертвами войти в историю инакомыслия в СССР. Я прошу прощения у всех причастных к этому удивительному явлению, не упомянутых здесь.