История государства киданей

История Китая с древнейших времен тесно связана с историей окружавших его народов.

Как свидетельствуют данные археологии, памятники эпиграфики, сочинения древних историков и философов, а также многочисленные исторические предания, три-четыре тысячи лет назад предки современных китайцев занимали довольно узкую полосу в долине среднего течения Хуанхэ. Аллювиальные отложения богатой илом Хуанхэ, скапливавшиеся вследствие периодически повторяющихся разливов, создали здесь плодородные поймы. Мягкий и более влажный по сравнений с современным климат в соединении с тучными почвами благоприятствовал раннему развитию земледелия и оседлого образа жизни в этом районе.-В результате к середине II тысячелетия до н. э. в средней части долины Хуанхэ сложился прочный оседло-земледельческий центр, экономической основой которого являлось пашенное земледелие, сменившее мотыжное земледелие, существовавшее в период неолита.

Вокруг этого центра обитали многочисленные племена, с которыми, судя по сохранившимся данным, китайцам приходилось вести непрерывную, ожесточенную борьбу. На востоке и юге успех неизменно сопутствовал китайцам, что ясно видно из их быстрого продвижения в этих направлениях. Иное положение сложилось на севере, занятом племенами, жившими главным образом на территории нынешней Монгольской Народной Республики.

Источники наполнены бесчисленными сообщениями о военных столкновениях с этими народами, происходивших в самом начале истории Китая. Так, свидетельству Сыма Цяня, легендарный император Хуан-ди, со времени которого великий историк начинает историю своей страны, вступив на престол, прежде всего «на севере прогнал [племя] сюньюев»[1]. Нельзя целиком и полностью полагаться на достоверность этого сообщения, так как оно относится к мифическому периоду. Допустимо предположить, что в глубине веков на севере от китайцев жили какие-то другие, непохожие на них народы, с которыми приходилось сталкиваться их далеким предкам.

Первые достоверные упоминания о северных соседях Китая встречаются в так называемых надписях на гадательных костях, составленных в XIV —XII вв. до н. э. В тексте надписей встречается около двух десятков племенных названий, часть которых остается непрочитанной. Не удается пока определить и район расселения всех племен, но известно, что некоторые, наиболее крупные, занимали следующие земли: туфан — район современного города Баотоу, люйфан — район Ордоса, куфан — территорию на стыке провинций Шэньси, Нинся и Суйюань. Племена гуйфан, возможно, обитали в северной части провинции Шэньси[2].

Самыми многочисленными из этих племен, по-видимому, были гуйфаны. Согласно «Книге перемен» (И-цзин), иньскому правителю У-дину потребовалось три года, чтобы одержать над ними победу[3], а чжоуский правитель Кан-ван захватил только в одном сражении с гуйфанами более 13 тыс. пленных[4].

По приблизительным подсчетам, иньские правители провели против племени туфан четыре, а против племени куфан двадцать шесть походов[5].

Данные исторических сочинений и источников, описывающих середину I тысячелетия до н. э., говорят, что по образу жизни, хозяйственной деятельности, языку и обычаям народы, жившие на севере, резко отличались от китайцев.

В 569 г. до н. э. сановник Вэй Цзян, советуя цзиньскому правителю Дао-гуну заключить-мир с жунами и дисцами (жуны и дисцы —общее название племен, живших на западе и севере от Китая), привел пять доводов в пользу этого шага. Вэй Цзян говорил, в частности: «Жуны и ди живут на траве, они ценят богатство и с пренебрежением относятся к земле, поэтому землю можно будет покупать»[6].

Раннеханьский комментатор Фу Цянь разъясняет слова «живут на траве» трафаретной формулой, прилагавшейся китайскими историками ко всем кочевым народам: «Дисцы жили не имея постоянного местожительства, переходя с места на место в поисках воды и травы»[7]. Слово «богатство», употребленное в данном тексте, встречается еще в одном из древнейших памятников китайской письменности, Шан-шу[8], и, по мнению Кун Ин-да (574 —648), употреблено там в собирательном смысле, означая «золото, яшму, полотно и шелк». Почти аналогичное толкование предлагает Бань Гу (32 —92): «Полотно и шелк, которые можно носить как одежду, а также металл, деньги, панцири черепах и раковины»[9].

Это позволяет говорить, что в VI в. до и. э. северные соседи Китая уже были типичными кочевниками-скотоводами, но, поскольку кочевое скотоводство нигде и никогда не удовлетворяло всех потребностей кочевника, они были заинтересованы в получении из земледельческого Китая необходимых для них изделий, не производившихся в степи, таких, как полотно и шелк.