Истории попаданок и попаданцев

– Костя, что ты такое говоришь? – Лина недоверчиво уставилась на сидящего рядом темноволосого парня. – Я что, по-твоему, воровка?

– Какое же это воровство, Линка? – улыбнулся Костя. Невинным ясным взглядом серых глаз молодой человек напоминал в этот момент многочисленных "Иванушек" – героев старых фильмов-сказок. – Я только начал объяснять, а ты уже всё сама додумала и сделала выводы, причём неверные. Лучше послушай, как следует, что я тебе предлагаю. Только спокойно послушай, без эмоций, – Костя предупреждающе поднял руку, заметив, что Лина собирается что-то сказать. – Потом хорошо подумай, а дальше уже отвечай. Если что, я найду для этого дела кого-нибудь другого. Я просто хотел, чтобы мы стали ближе, потому и прошу помощи именно у тебя.

Теперь в глазах парня зажглись дразнящие, призывные огоньки. Лина отвела взгляд. Ну почему она три года не может прекратить мечтать о бывшем однокласснике? Ведь любому человеку сразу ясно, что Лина и Костя – совсем не пара. Костя Вечеров – самый красивый парень их класса, единственный ребенок в обеспеченной интеллигентной семье. Его папа – физик, мама – биолог, и живут они втроём в двухэтажном доме в коттеджном поселке.

То ли прадед, то ли прапрадед Кости был каким-то большим учёным, он до сих пор – гордость города. Всех школьников обязательно водят в дом-музей Вечерова – двухэтажный белый особняк с изящными колоннами, украшенный лепниной.

А у Лины, кроме симпатичной мордашки, нет ничего, способного привлечь Костю Вечерова. Да и мордашка, откровенно говоря, всего лишь симпатичная, красавицей Лину никто не считает. Девушка живёт в крохотной комнатке в коммуналке, с безалаберной матерью, работающей на полставки уборщицей (больше крепко пьющая женщина никуда устроиться не смогла). Родительница почти забыла о существовании дочери. Когда бы Лина ни пришла домой, там постоянно сидят или лежат – в зависимости от степени опьянения – мамины приятели.

Конечно, Лина всегда понимала: между ней и Костей ничего быть не может. Никаких попыток сближения с Вечеровым девушка не делала и встречалась с ним только случайно, на улице, обмениваясь короткими: "Привет! Как дела?"

И вдруг бывший одноклассник позвонил сам, сказал, что очень нужно встретиться и – с ума сойти! – позвал её в гости…

Лина надела свой лучший сарафанчик, распустила тёмные волосы, обычно собранные в косу или хвост, потратилась на маникюр. Девушка мчалась к Косте, как на крыльях, пытаясь представить, с чего вдруг парень вспомнил о неприметной бывшей однокласснице. И вот теперь она сидит рядом с Костей на мягком диване в зале раза в три побольше их с мамой комнатушки, и пытается понять – шутит парень или говорит серьёзно.

– Ты в нашем музее была? Я о доме моего прапрадеда, – уточнил Костя.

– Ну… да… – растерянно пролепетала Лина.

Была, конечно, их туда несколько раз всем классом водили. Только дело было давно, и Лина почти ничего из той экскурсии не помнила, кроме того, что прапрадед Кости Вечерова был учёным.

– Помнишь, чем он занимался? – Костя взглянул на неё и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Энциклопедическая личность – физик, химик, знал восемь языков, совершил множество научных открытий мирового значения… Только вот о большей части этих открытий остались одни воспоминания. В дневниках прапрадед пишет, что сам уничтожил многие из своих расчётов, потому что нашёл их на тот момент опасными для человечества. Только представь, в начале девяностых годов девятнадцатого века он создал одно из лучших кокаиновых вин своего времени. Прапрадед написал в дневнике, что хотел превзойти знаменитое "Вино Мариани", и считает эксперимент удавшимся.

– Что он создал? – недоверчиво переспросила Лина. – Вино с кокаином – это как?

– Тогда кокаин не считался чем-то вредным и вовсю использовался в самых разных целях, – объяснил Костя, с улыбкой глядя в округлившиеся глаза девушки. – Куда его только не добавляли! А кокаиновые вина считались элитными, о них даже Римские папы одобрительно отзывались. Кстати, мой прапрадед по молодости придумал ещё и какую-то сравнительно безвредную синтетическую дурь. Она вызывала наркотическое опьянение, при этом рецепт, вроде как, был совсем простой и дешёвый, и одурманивающее вещество можно было легко изготовить в домашних условиях. В конце девятнадцатого века оно тоже считалось безобидным изобретением – наркотики могли добавлять даже в детские лекарства. Но это всё – так, игрушки, главное – другое. Мой прапрадед открыл, каким способом можно телепортировать людей и предметы, причём не только на какое-то расстояние, но и в прошлое, и в будущее. Представляешь? Он применял телепортацию в конце девятнадцатого века!

Лина непонимающе сморгнула. Слово было знакомым, но что оно означает – девушка от растерянности вспомнить не смогла.

– Что твой прапрадедушка делал с людьми и предметами? – сосредоточенно нахмурилась она.