Исторические колокола

Начало употребления колоколов приписывается египтянам; по словам историков, колокола будто бы употреблялись при священнодействиях в праздники Озириса. Грекам также были известны колокола: у афинян при храмах Прозерпины существовали колокола с тою же целию, как у нас, – ими народ призывался к богослужению. Тибул Страбон и Полибий, жившие за двести лет до Р.Х., говорят о колоколах, а позднее Иосиф Флавий подробно описывает их в своих еврейских антиквариях. В Китае и Японии древность некоторых колоколов нисколько не уступает древности Рима, Греции и даже Иудеи и Египта.

Слово колокол, по догадкам некоторых ученых имеет корень с греческаго «калакун», означающее клепало или било. Первые колокола при церквах на Западе введены в употребление в конце VII века. Литьё первых колоколов приписывают Павлину, епископу Нольскому, что в Кампаньи; думают, что от этого и произошло латинское их название campana и nola.

При христианских храмах колокола, надо полагать, вошли в употребление на Западе не раньше конца VII или начале VII века; существует предание, что когда в 650 году войска Клотария осадили Орлеан, то орлеанский епископ Луп велел звонить в соборный колокол при церкви св. Стефана: осаждавшие, испугавшись этого звона, приняли его за голос ангела и поспешно сняли осаду города. На Востоке, колокола употреблялись весьма редко; при взятии Константинополя турками колокола были уничтожены и сохранились только в немногих местах Сирии и Палестины. Турки запрещали колокола под тем предлогом, что будто бы звук их возмущает покой душ, витающих в воздухе.

Колокола, как у древних, так и у христианских народов, употреблялись в разных случаях: звон их призывал народ в храмы, извещал о времени, возвещал о начале действий военных и выступлении войск в поход. В некоторых местах звонили в колокола, – когда вели на казнь преступников, случался пожар в городе, или смерть царя, епископа и даже частнаго лица. В небольших городах и монастырях, как уже мы заметили, колокола заменялись клепалами, билами, или просто досками, как например, в Греции, где их называли «симандрами»; это были просто деревянные и железныя полосы, в которыя били палками или колотушками, подобныя доски находились в XII и XIV веках в новгородских и псковских церквах – они и теперь ещё употребляются на Алтае и в Сибири в старообрядческих скитах.

В слободе «Плотной», составляющей одно из предместий нынешняго города Пронск, на колокольне тамошней приходской церкви, хранится такое древнее било, по преданию, заменявшее некогда, в старину «вечевой колокол». По рассказам старожилов, это «било» неизвестно для чего неоднократно переносили из Пронска, верст за пять, в село Ельшину, но било опять уходило на старое место в Пронск. Предание говорит, что оно принадлежало женскому монастырю, ныне уничтоженному, бывшему на том самом месте, где теперь сооружена приходская церковь, сохранившая еще доселе чудное било. У этой церкви похоронены многия княжны и княгини Пронския. Било это положено «кладью» в церковь с тем, чтобы оно принадлежало вечно одной и той же церкви. И, по народному поверью, никакою силою невозможно присвоить била с того места, которому оно завещано.

О колоколах новгородских упоминается с XII века, как это видно из повествования о приходе в Новгород литовскаго князя Всеслава Брячеславича, снявшаго с Софийской колокольни колокола в 1066 году, и из жития преподобнаго Антония Римлянина, приплывшаго в 1106 году во время утрени к Новгороду и слышавшаго в нем великий звон[1]. Но колокола эти, вероятно, были другого устройства и едва ли сохранились до нас, хотя и признается преданием в Антониевом монастыре один небольшой колокол за колокол преподобнаго Антония Римлянина († 1147).

О Новгородской Филипповой церкви[2], по случаю слития перваго колокола в 70 пудов в 1558 году, сказано: «и не бысть колокола большого и никакова и от создания церквей каменных св. апостола Филиппа и великаго чудотворца Николы 175 лет, а было железное клепало». Также в церковной описи Зверина монастыря за 1682 год показана в числе клепал «доска железная». Впрочем, до XVII  века еще упоминается о колоколах вечевых и корсунских[3], а с XIV и XV века о нынешних колоколах церковных. Первый из этих колоколов, как известно по летописям, слит в 1342 году к Софийскому собору московским мастером Борисом, по приказанию архиепископа Василия, а в XV веке при архиепископе Евфимии были литы колокола не только церковные, но и часовые.

Что касается XVI и XVII веков, то от этого времени осталось не мало колоколов и даже с надписями русскими и иностранными, указывающими на русских и западных колокольных мастеров.