Истинная для генерала

Генерал Вейж наблюдал за штурмом крепости с холма неподалеку. Надо сказать, осада ему давно наскучила, и он был рад активным действиям. Месяц назад король прислал бумагу с приказом захватить пограничную крепость Лайесс, отправить в цепях всех мужчин рода в столицу, а женщин – в монастырь весьма строгого устава. Земли и сам замок отходили в качестве награды самому Вейжу.

Вообще, эти земли были частью репараций в последней войне, но некоторые дворяне отказались подчиняться приказам о перемирии. Заперлись в крепостях, не желали отдавать свои земли. Лайессы вообще отказались подчиняться – что прежнему своему королю, что нынешнему. Вот и прислал победитель генерала усмирять непокорных.

Месяц под стенами окончательно вывел из себя солдат, рвущихся домой, к женам и детям. Да и офицерам надоели грязь и хлябь ранней весны.

Невольно продолжив плечами движение отряда, генерал поморщился – его ранили тяжелой стрелой в плечо, пробив солидный наплечник. Ранение оказалось поверхностным – острие лишь вспороло кожу и мышцы. Но паникующий оруженосец грубо сорвал наплечник, разломав стрелу прямо в ране, и потому, даже очищенная и зашитая полковым лекарем, она не спешила заживать, причиняя боль.

Наконец ворота пали под натиском тарана, и волна солдат устремилась внутрь, остервенело рубя всех, кто попадался на их пути. Вот теперь генерал неспешно поехал ближе, чтобы принять капитуляцию. К его удивлению, из ворот полетела… солома!

– Что случилось? – спросил он, кивнув одному из ветеранов, стоящих поблизости.

Воин галопом подобрался к воротам, заглянул, въехал, его не было минут десять, потом он выбрался назад с изумленным лицом и доложил:

– Солома, господин генерал!

– Что солома?

– За воротами были расставлены соломенные чучела, много. Все люди собрались в часовне, их там мало совсем. Стояли безоружные на коленях, в первых рядах старики. Наши ворвались, ну… пару голов точно снесли, остальные уцелели.

– А где хозяева замка? Лайессы?

– На кладбище, – вздохнул воин. – Нашим могилы показали, говорят, в первый день осады всех ядром накрыло.

– Кто же тогда держал замок?

– Дочка, господин генерал, Эжени!

– Где она? – рыкнул Вейж, понимая, что гнев вот-вот застит ему глаза.

– На башне! – воин ткнул рукой куда-то вверх, и Леон увидел хрупкую фигурку в развевающемся плаще, стоящую между зубцами.

Он чуть не застонал. Ох уж эти женские истерики! Наверняка кинется вниз, как только ее попытаются оттуда увести. Может, лучше приказать лучнику снять ее, чтобы не мучилась потом пару дней после падения на заросший травой двор?

Тряхнув головой, Вейж поморщился – рана снова дала о себе знать, и зло сказал:

– Отправь за ней кого-нибудь, пусть приведут ко мне! – потом спешился и двинулся осматривать свои новые владения.

Он знал, что доверять словам черни нельзя – обманут, поэтому сам лично обошел замок, запретив мародерство и насилие. Расставил солдат на караулы возле винного погреба, пустого мясного склада и кабинета лорда. В целом замок был скромный, если не сказать бедный, а его пушкари не только наделали дыр во дворе, но и разбили в щепки амбар, хлев и конюшню.

Изучив длинный ряд могил на маленьком кладбище, генерал Жеймо Вейж понял, почему защитники сдались. А еще понял, как мудро было со стороны этой девчонки подставить разъяренным солдатам не живых людей, а соломенные куклы, обряженные в обноски. Несколько тел еще не погребенных уже лежали тут, на грубых строительных носилках, но, как и сказал ветеран, это были пожилые люди в потрепанной одежде слуг. Ни женщины, ни дети не пострадали. Как бы еще убедиться, что Лайессы действительно погибли?

Закончил обход генерал только в кабинете лорда. Упал на минуту в кресло, потирая плечо, чувствуя, как ноют уставшие ноги. Не зря король подарил ему эти земли. С военной карьерой покончено, пора становиться мирным пахарем, но сейчас нужно написать отчет Его Величеству и разобраться с последней занозой этого замка – леди Эжени Лайесс.

Ее привели двое ветеранов. К удивлению, девчонка спокойно шла сама. Вейж бросил взгляд на одного из бойцов, и тот доложил:

– Леди не сопротивлялась, только убедилась, что ее люди живы.

Генерал с интересом уставился на девчонку. Хм, не так уж молода, скорее даже старая дева. Простое темное платье – не черное, очень темно-синее с черной отделкой, распущенные волосы, перехваченные двумя тонкими косичками, из украшений только кожаный пояс с круглой серебряной пряжкой и фибула с гербом, скрепляющая плащ. Лицо трудно назвать красивым – скорее обреченно-усталым. Даже щеки запали. Ему успели доложить, что склады пусты, и люди в крепости давно голодали.

– Леди Эжени…

Она подняла глаза – огромные, теплого карего оттенка, опушенные черными ресницами.

– Леди Борх Лайесс, я воспитанница леди Лавинии.