Истерзанные души: легенда Примордия (ЛП)

"Истерзанные Души" - одна из самых ярких и лихо закрученных повестей, когда-либо написанных несравненным Клайвом Баркером. Одновременно жестокая и эротичная,

брутальная и удивительно красивая, онa переносит нас в сердце легендарного "первого города", известного как Примордий, место политических потрясений, страстных

встреч и удивительных актов трансформации.

На границах этой экстравагантной истории скрывается древнее существо, известное как "Агонист", которое принимает мольбы избранных "Просителей", превращая

их при помощи сочетания искусства, магии и боли в аватаров насилия и мести.

История начинается, когда наемный убийца по имени Зарлз Крайгер совершает обычное убийство по найму. Этот поступок приведет его к двум встречам, изменившим

его жизнь: одной с дочерью его жертвы, другой с самим Агонистом. Именно это соединение человеческого и нечеловеческого стоит в центре этого, мгновенно

захватывающего творения.

С большим знанием и таким же большим развитием "Истерзанные Души" расширяются, чтобы стать портретом самого Примордия с его иерархиями, его скрытыми тайнами,

его изменчивой структурой власти и - что наиболее важно - его неизгладимым характером. Идеальный пример того, что Баркер называет "фантастикой", "Истерзанные

Души" - это нечто действительно особенное, история, чей творческий охват и чистая повествовательная сила очевидны на каждой странице...

Клайв Баркер

" ИСТЕРЗАННЫЕ ДУШИ:

легенда Примордия "

Книга первая

Тайное лицо бытия

I

Он – инженер человеческой плоти, создатель чудовищ. Если Просители взывают к нему в нужде, желая трансформаций, зная, какую боль придется претерпеть – он примет их. В его руках они обретут извращенную красоту, их тела невообразимо изменятся.

За долгие годы, даже столетия у него накопилось много имен, но мы станем звать его самым первым: АГОНИСТ.

Где найдет его Проситель? В «пылающих местах»: пустынях, например. Иногда он появляется в бреду наших воспаленных городов - там, где любовь, надежда и вера выжжены отчаяньем.

Он ступает легко и тихо, сопровождаемый только слухами. Ждет, пока те, кто взывал к нему, отыщут его.

Проситель является, но не становится жертвой. Нет никакого насилия – до тех пор, пока человек не откажется от собственной плоти. После – с началом работы, наступает пора сожалений. Правда в том, что часто Просители молят Агониста убить их, а не продолжать трансформацию. Слишком больно, говорят они, когда его скальпели и горелки вгрызаются в плоть в хирургическом кошмаре. Однако за все время своих странствий он лишь раз даровал смерть тому, кто передумал – человеку по имени Иуда Искариот: тот так скулил, что Агонист повесил его на дереве. Над остальными он работает, невзирая на жалобы, день за днем, ночь за ночью. Возвращается к трудам, когда их плоть заживает - для нового этапа операции.

Иногда Агонист проявляет милосердие и облегчает боль. Например, поет Просителям. Говорят, ему известны все колыбельные – на всех земных языках - песни зыбки и груди, чтобы утешить мужчин и женщин, которых он превращает в образы из кошмаров. Если по какой-то причине Проситель особенно ему нравится, Агонист может причастить его – кусочком нежной плоти, срезанным одним из острейших скальпелей, лоскутком с внутренней стороны своей губы или бедра.

Согласно легенде, на свете нет лакомства приятней или изысканней. Кусочек этой плоти на языке поможет Просителю забыть все творящиеся с ним ужасы и дарует ему неземное блаженство.

Он успокаивается, а Агонист продолжает работу: режет, скрепляет раны металлом, прижигает, клеймит, растягивает, искажает, трансформирует.

Иногда он приносит созданию зеркало, чтобы показать, чего они достигли. Иногда говорит, что хочет поразить его, и Просителю в мареве боли остается гадать, во что же Агонист его превращает.

II

Агонист создает шедевры.

Сотворение новой плоти – Первое Искусство, утверждает он. Деяние Бога, вдохнувшего жизнь в материю. Агонист верит в Творца, молится Ему утром и вечером, благодарит за мир, в котором столько отчаянья и жажды мести, что люди находят его и просят наделить их чудовищным совершенством.

Очевидно, Богу по нраву дела Агониста – за две с половиной тысячи лет под луной – время, что он занимается священным искусством, ему не причинили вреда. На самом деле, он процветал.

Некоторые люди, побывавшие под его ножом, как, например, Понтий Пилат, оставили след в нашей истории. Другие – нам неизвестны. Он преображал королей и гангстеров, архитекторов и актеров-неудачников, женщин, которых обманывали мужья – эти желали нового облика, чтобы поприветствовать изменников на брачном ложе, учительниц, парфюмеров, угольщиков и дрессировщиков собак. Он внимал могущественным и ничтожным, аристократам и простолюдинам, пока их намерения были чисты, а молитвы искренни.

Кто же он, Агонист-художник, странник, инженер человеческой плоти и костей?