Испытание

Выбор - сделан! Сомнения - в сторону! Чтобы там ни ожидало впереди, он, черт возьми, согласен на Испытание! Пути назад нет. Через Это прошли многие его однокашники. И если он считает себя настоящим мужчиной, - а какие в этом могут возникать сомнения? - отказаться в последний момент - непростительная слабость. Если не сказать жестче, - трусость. Ничто не дает ему морального права отойти в сторону.

Паренек ростом малость ниже среднего решительно толкнул дверь и вышел на улицу. Соломенные, слегка вьющиеся волосы, трепетали на ветру. Серые, ближе к голубому, глаза смотрели на мир без предрассудков. Жилистые руки свидетельствовали о скрытой физической силе, как и коренастая фигура. Ребят, обладающих именно такими "тактико-техническими данными" во все времена и все адмиралы с охотой брали служить на атомных субмаринах. Становились они и надежными мужьями, готовыми в любой момент и с видимым успехом противостоять самым коварным ударам судьбы, любым жизненным невзгодам. В то же время, несмотря на определенную замкнутость, их нельзя было назвать сухарями. Мягкая походка, присущая семейству кошачьих, не исключала того, что при острой необходимости имярек готов ломиться сквозь частокол преград, как лось. А уж выносливостью подобных типов матушка-природа наградила сполна.

Иссиня-черная лента самодвижущегося тротуара - не успел моргнуть глазом! - доставила Бруна к выглядевшему пигмеем среди супервысотных небоскребов сфероидальному зданию-карлику. Невольно в памяти всплыли слова из рекламного проспекта: "Уважаемые граждане! Никакой мистики: вингеротроп доставит Вас в любое столетие прошлого. Отдаленная эпоха для каждого, переступившего Магическую Черту, станет днем сегодняшним. Невероятная возможность изменить будущее, вмешавшись в ход событий прошлого! Вынуждены предупредить: не прошедшие медицинского освидетельствования, к Испытанию не допускаются. Желаем всем приятного путешествия! Добро пожаловать, дорогие соотечественники и иностранные гости!".

- Поразительная безответственность! - возмутился Командор, прочитав проспект. - Деньги заменили людям разум: вместо мозгов в голове, похоже, одни ассигнации. Это надо же додуматься: разрешить вмешиваться в прошлые события!

Это-то, в первую очередь, и запрещалось слушателям космошколы. Брун, не колеблясь, шагнул на Платформу. Щелкнул какой-то тумблер, вспыхнула неоновым светом короткая надпись, существующая прямо в воздухе, и парня мгновенно, еле удержался на ногах, швырнуло вперед, потом бросило в куда-то вбок, больно прижало к чему-то твердому.

- По-моему, обыкновенная стена, - произнес, дабы унять волнение, Брун, одновременно ощупывая руками шероховатую поверхность - нечего было и надеяться разглядеть что-либо в кромешной тьме.

Скорее шестым чувством уловил вокруг себя непонятное странное волнение. Воздух как бы пронизывали слабые токи.

Недавно в "Кинотеатре древне-исторического фильма" он смотрел картину "Солярис". В ней носителем разума на далекой планете выступал мыслящий Океан, медленно и величественно перекатывающей по огромной территории гигантские волны нейронов. Не зная почему, Бруну вдруг показалось, что он очутился в самой толще этого воистину циклопического водоема, став его составной частью, микроскопической долей всепланетного мозга.

Нет, мыслил Брун самостоятельно. Но в то же время не мог, как ни старался, избавиться от подсознательного чувства, что клетки его серого вещества стали как бы составной частью чего-то более организованного, что ли.

Внезапно раздался - или только почудилось? - невнятный возглас, и парня понесло, завертело с удвоенной силой. Причем темп, он это отчетливо понимал, неуклонно нарастал. Вот он чуть не упал, еле удержавшись на ногах. Хорошо тренированное тело инстинктивно сбалансировало, а вестибулярный аппарат удержал равновесие, когда направление движение вдруг резко изменилось. Влево, вправо. Потом, как на внезапно выросших крыльях - вверх! И сразу же Ниагарским водопадом - вниз, опять куда-то в сторону. Очередной рывок заставил взмахнуть руками, встав на одну ногу. Успел подумать:

- Болтанка почище, чем на центрифуге!

На последнем слоге дыхание перехватило: Брун почувствовал, что падает. Камнем. В бездну! Все в той же абсолютной тьме.

Хотел закричать, но звук застрял в горле. Вернее, невероятным усилием воли он загнал его обратно в глотку. И приказал себе:

- Не паникуй! Сосредоточься!

Единственная мысль, которая подстреленной птицей билась под черепной коробкой: не повредить, если это возможно, при падении ноги. Они ему еще пригодятся.