Испытание

Гарри исполнилось десять, когда он уже твердо знал, что на родной планете ему делать нечего. На пыльном шарике, вращавшемся вокруг такой же обшарпанной звезды, расположенной в созвездии, о котором, как считал его учитель по физкультуре, нормальному человеку неприлично даже слушать новости по телевизору. Господи, да-да, именно по телевизору, потому что о голографических проекторах тут знали примерно столько же, сколько и о драконах. Зато разговоров про сеялки, опыление, орошение и рекультивацию он наслышался, наверное, на несколько жизней вперёд. Что поделать, если тебе суждено родиться в аграрном мире, где никто не думал про галактические путешествия, гипердвигатели и прочую ерунду.

Его же сызмальства манили звёзды, точки, мерцавшие на ночном небе. Гарри мог часами стоять у распахнутого окна и смотреть в бездонную черноту, представляя, как путешествует в компании звезд. Они нашептывали ему свои удивительные истории, столь похожие на сказки, которые они с рождения слышали от бабушки Марты. Совсем уже дряхлая женщина, с трудом выбиравшаяся из дома по утрам, чтобы отдохнуть под теплыми утренними лучами солнца, по вечерам все реже находила в себе силы на то, чтобы утолить жажду приключений их небольшой компании. Они подчас просиживали под ее окнами допоздна, но входная дверь так и оставалась весь день на замке. И тогда они уныло расползались по домам, и даже Финн (коротко от Финниган), заводила и непоседа, вечная головная боль своих родителей, даже этот дерзкий мальчишка, уходил в темноту молча, угрюмо пиная разбитыми мысками ботинок мелкие камушки на дороге.

Бабушка Марта знала, как подбодрить каждого из них, и ей было известно, как они расстраивались, когда у нее не находилось сил выбраться из дома. Но возраст брал свое – здоровье хозяйки все чаще напоминало погоду на этой части побережья, и даже солнце не могло согреть ставшие хрупкими кости. Внутрь ребята заходить не осмеливались – пожилая женщина жутко сердилась, когда кто-нибудь пересекал порог ее жилища. Она выходила из себя и тогда неделю, а то и больше могла не показываться на божий свет. Из-за этой ее прихоти детьми строились десятки предположений, но они не рисковали даже краем глаза заглянуть в окна, чтобы не вызвать ещё больший гнев. По слухам, только лейтенант Филипп Грей не боялся наносить Марте визиты, но пользоваться этой привилегией предпочитал не слишком часто – какое в конце концов дело может заставить начальника полиции целого города бросить свои дела и отправиться на окраину, чтобы повидать старуху, которая, по слухам, не приходилась ему даже дальней родственницей.

Впрочем, Гарри готов был простить бабушке Марте и ее вспыльчивость, и капризный нрав, и проскакивающее в голосе высокомерие – он готов был простить ей все, потому что только ей одной он осмеливался признаваться в своих мечтах. Только ей рассказал о планах от начала и до конца, и только она одна выслушала его сбивчивую, горячечную речь без намека на насмешку и осуждение.

Вместо этого она погладила Гарри по голове, потрепав нечёсаные третий день кудри.

– Малыш, ты ведь знаешь, что хочет от тебя твой отец, – проскрипела она, и в ее голосе мальчик уловил намек на свою судьбу.

Он решил не обижаться на «малыша», хотя три дня назад ему уже исполнилось восемь, и Гарри полагал себя достаточно взрослым.

– Отец говорил матери, что с будущего года будет брать меня на посевную.

– Вот-вот, – вздохнула Марта. – Чтобы улететь отсюда, недостаточно управлять комбайном. И знание сроков сбора урожая не помогут вырваться из этого «болота».

Гарри смутно представлял, почему бабушка Марта использовала слово «болото», но ему в голову запало другое: «не помогут» – вот что резануло слух.

– А что поможет? – он ведь был уже достаточно взрослым, чтобы задавать правильные вопросы.

– Тебе, малыш, нужно учиться, – вздохнула она, ещё раз потрепав по волосам.

– Но я хожу в школу, – возразил Гарри. – Мистер Селлинжер говорит, что у меня очень хорошо выходит складывать и вычитать.

Бабушка Марта неожиданно поморщилась и со злостью в голосе проговорила:

– Поменьше его слушай! Этот ваш мистер Селлинжер такой же неотёсанный фермер, как и твой отец. Думаешь, ему хочется, чтобы вы хорошо «складывали и вычитали»? Вздор! Да у него на лице написано, что ему нужно вырастить из вас как можно больше проклятых фермеров!

Гарри поразился, с какой ненавистью пожилая женщина говорила об их учителе. С ее слов выходило, что все его мечты о том, как он, закончив школу, сдаст экзамены в какой-нибудь престижный университет, не стоят выеденного яйца. Он, как и его брат, Рой, рано или поздно сядет за баранку комбайна. Его ждут будни, наполненные тяжелым физическим трудом от зари и до зари. Разговоры об урожае перед сном и пьяные песни в конце недели, когда весь их городок собирался на танцы в клубе.