Исповедь пророчицы. Источник силы

 Я запомнила день, когда закончилось мое детство. Я похоронила его в глазах крестного в тот момент, когда он сообщил об аварии. Они были молоды, слишком молоды, а я слишком мала, чтобы смириться с этим. Не помню, плакала я или нет, но четко помню, подумала, что теперь мне не подарят куклу с желтыми волосами, которую я так хотела. Она смотрела на меня с витрины магазина, всякий раз, когда я проходила мимо и улыбалась, будто говоря: «Я хочу быть твоей куклой!». После аварии не было ни радости, ни куклы, не было ничего.

 Как-то мой друг сказал, что мы взрослеем через боль. Мне кажется, в тот момент я стала взрослой.

 Моя бабка никогда не любила меня, впрочем, как и мою мать. Она так и не смогла ей простить того, что она стала ближе всех для моего отца, стала смыслом его жизни. А смысл жизни матери был за гранью даже моего понимания...Всю свою ненависть и злобу бабка переместила на маленькую ее копию, то есть на меня. Тогда я впервые в своей жизни услышала проклятие, обращенное в мою сторону. Как-то я прочла, что проклятие родных самое сильное, что оно рождает воронку инферно[1] необычайной силы, которая преследует человека по пятам. Наверное, она преследует меня до сих пор.

 Моя юность прошла среди шпаны в старой трехкомнатной квартире моей лучшей подруги Вики. Она была такой же одинокой, как и я, мы нашли друг друга и старались не отпускать, потому что больше нам не на кого было надеяться. Я продавала свое лицо, хотя красивой никогда себя не считала. Работа моделью давала мне средства к существованию, и я наплевала на свои мысли. Смирилась.

 Тогда я встретила его. Он был красив и богат, в нем было все, о чем только может мечтать молодая девушка: внешность, манеры, деньги, положение в обществе и, что самое главное, – тот животный магнетизм, который притягивает мотыльков к пламени. Я влюбилась в него, как только увидела, а может даже раньше. Может, я любила его всегда, еще до нашей встречи, в своих мечтах и сновидениях. Наверное, именно тогда и пробудилось древнее проклятие, которое владело мной с тех пор до самой последней черты. В тот момент моя жизнь резко изменилась, что-то неуловимо незнакомое появилось в воздухе, что-то магическое, жаль, что тогда я еще не знала, что.

 Жизнь с ним вознесла меня на новый уровень. В его доме всегда горели свечи – завораживающая обстановка для такой мечтательной девчонки, какой я была тогда. И зеленые глаза сияли в свете этих свечей еще ярче, черты лица казались еще привлекательнее, а голос – еще мягче.

 Тогда я поняла, что пропала, потерялась, что больше не будет мне в жизни покоя и счастья без этого человека. Самое страшное, что и он понял это. Наше знакомство я запомню навсегда, оно отпечаталось в моей памяти клеймом, словно он поставил на мне метку, которую не отмоешь и не сотрешь.

 Город в то лето был необычайно неприветлив и зноен. Мне кажется, лето девяносто седьмого было самым жарким за последнее десятилетие. В день языческого праздника Ивана Купала мы с девчонками пошли к реке, вокруг царила атмосфера умиротворенности и покоя, и мы не замечали бега времени. На поляне подле нас цвели одуванчики, цветы солнца и весны, а река мягко несла свои воды. Тогда мы решили плести венки и пускать их в воду. Мы говорили о парнях, вспоминали традиции праздника Ивана Купала, смеялись, когда чей-то веночек прибивало к берегу. Разговор зашел о смелости, и моя позиция касательно этого касалась одной из девушек неутешительной. Она считала, я совершенно не понимаю, что мне нужно от жизни и от противоположного пола в частности, как-то не сумев предположить, что наши взгляды в этом вопросе могут существенно разойтись.

 Катя была дочкой богатых родителей, и женихи у нее были соответствующие. Планка ее требований касательно противоположного пола ограничивалась толщиной их кошелька. Я никогда не понимала ее и думала, что она мыслит, как циничная стерва. Но в этот раз ее слова меня задели за живое.

 – Твои взгляды не обязательно правильные! – выпалила я.

 – Да, причем тут вообще я?! – фыркнула Катя. – Дело в тебе. Ни один из твоих парней не задерживался больше, чем на две недели! Ты просто не умеешь проявлять инициативу по отношению к ним. Они теряют к тебе интерес быстрее, чем движутся вагоны в метро!

 И тут я взорвалась. В последнее время не было и дня, когда ко мне не липли парни, но дело было даже не в этом, а в том, что она посягнула на святое: мою веру, что где-то там есть он – тот самый, единственный и неповторимый.

 – Я умею проявлять инициативу! – прорычала я. – Я могу познакомиться с понравившимся мне парнем. И могу удержать его! Просто мне это не нужно… – заверила я скорее себя, чем ее.