Исповедь после смерти

Борис Зубков, Евгений Муслин

Исповедь после смерти

1

"18 февраля 19... года. Кража в библиотеке. Доктор Марио Бедета, хранитель архива в Национальной библиотеке, сообщил нашему корреспонденту: сегодня ночью неизвестные злоумышленники похитили алфавитную картотеку изобретателей, зарегистрированных в патентном ведомстве за последние пятьдесят лет. Два ящика с именными карточками, весом в тридцать пять фунтов каждый, вынесены через пролом в наружной стене между двенадцатью и часом ночи, после первого обхода дежурного сторожа. Доктор Марио Бедета сетует на скудость правительственных ассигнований, не позволяющую устроить в здании библиотеки надежную сигнализацию. Похитители пока не найдены..."

"21 мая 19... года. Убит выстрелом в сердце сеньор Убико Хорхе. Вдовец 54 лет, он жил одиноко в своем доме на Праса ду Комерсио. Убийство по личным мотивам - ревность, нарушение брачного обещания и т.п. - крайне маловероятно. По мнению экспертов, несчастного застрелили из винтовки фирмы "Голланд и Голланд" с оптическим прицелом. Уже после кончины злодеи тщательно обрили голову трупа и смазали ее какой-то сильно пахнущей мазью. Цель подобных манипуляций абсолютно непонятна и загадочна. Сеньор Убико Хорхе известен своими крупными инженерными работами в химической промышленности. Его последнее изобретение, работу над которым прервала смерть, должно было принести немалую прибыль фирме, ценнейшим специалистом которой являлся покойный. В некоторых хорошо информированных кругах убийство Убико Хорхе связывают с весьма загадочными исчезновениями еще двух наших видных изобретателей..."

2

- Ради бога, посмотрите, не идет ли по левой аллее человек в синем плаще? У вас молодые глаза, вы видите далеко... Да не так, черт возьми, не оборачивайтесь! Я научу вас, как надо смотреть. Разглядывайте облака, смотрите вверх и поворачивайте, медленно поворачивайте голову... Теперь один взгляд, только один, вниз и наискосок... Вот так.

- Аллея пуста.

- Значит, у меня двадцать минут передышки. Я хорошо научился следить за тем, что происходит за моей спиной. Тысячи приемов. Годятся витринные стекла, зеркала парикмахерских, даже полированные двери. Особенно удобны окна в вагонах подземки... Что я болтаю. Не обращайте на меня внимания. Я просто болен. Да, болен... Смотрите, смотрите. Нет ли поблизости полицейского с маленькими рыжеватыми усиками?

- Вы боитесь полицейских?

- Не всех. Только того, кто с рыжими усиками. Он тоже один из этих. Что там чернеет?.. Куда вы смотрите... Вон там, между двумя кустами.

- Это всего лишь решетка парка.

- Не стоит ли за ней автомобиль?

- Если вас действительно преследуют, то проще оставить машину за углом, а не выставлять ее напоказ.

- Вы младенец. Так удобнее стрелять.

- Понимаю. У вас в карманах весь наличный золотой запас Лиссабонского национального банка. В слитках или монетами?

- Плохая шутка. А теперь идите, идите. Проваливайте!

- Давно ли вы купили эту скамейку, сеньор? Почему вы не повесили на ней плакат "Частная пристань"?

- Если вы хотите поджариться на костре, разожженном для другого, оставайтесь.

- Я неплохо боксирую, и во мне двести фунтов. Я остаюсь.

- Спасибо. Видимо, ваше благородство простирается настолько далеко, что вы даже не потребуете от меня никаких объяснений?

- Мало держать в руках бутылку, сеньор, надо еще ее раскупорить. Хоть кое-что узнать бы не мешало...

- Говорят, черт, набравшийся опыта, лучше неопытного ангела. То, что я на вас вылью, мой юный друг, превратит вас в дюжину чертей. Не расстаться ли нам, пока не поздно?

- Сеньор, вы опасаетесь человека в синем плаще? Он здесь. Прячется за каштанами, что растут на том берегу пруда.

- Они измучили меня.

- Идите налево, к выходу. Быстро! Я буду все время сзади...

- ...Теперь мы спустимся по Руа да Прата в гавань.

- Я предпочел бы переулки.

- Руа да Прата похожа на базар. В толпе легко затеряться. А не доходя до гавани два квартала, свернем в переулок. Если вы уж так обожаете переулки...

Они шли мимо магазинов, нестерпимо блестевших зеркальными стеклами, мимо кафетериев, пытавшихся уйти в редкую тень пальм и олеандр. И хотя потянувший с моря бриз проветрил улицу, жара испепеляла. На перекрестках, открытых солнцу, полицейские-регулировщики обливались потом в своих мундирах из толстого серого сукна. Чистильщики обуви запрятались глубже под пестрые навесы. Город плавал в растопленном масле желтого зноя. Только двое случайных знакомых не замечали жары.

3

- Зачем вы привели меня сюда? Последний этаж - это опасно. Вероятность того, что призывы о помощи услышат соседи, уменьшается вдвое. Ведь над нами никого нет. Кроме тех, кто любит устраивать засады на чердаках. И вообще это звучит неприятно - последний этаж, последний этап, последний шанс.

- Вы совсем псих. Кажется, я зря с вами связался.