Исполнить пророчество

— Нинка! Нинка! Да, Нинка же!

Нина очнулась от созерцания великолепнейшего вида горного ущелья и повернулась к подруге. Та стояла на опасно выпирающем уступе скалы и, раскинув руки, изображала адреналиновый восторг.

Они выбрались в отпуск. И впервые Ритуля согласилась с планом подруги и дала добро на пеший переход к морю через горный перевал. Раньше здесь была единственная тропа, теперь — автомобильная трасса. Но они шли пешком в группе таких любителей пеших переходов, с которыми списались по интернету и даже ещё толком не познакомились, так как маршрут только-только начался. Всё необходимое было в рюкзаках, а сами рюкзаки — за спиной.

Нина с Риткой подруги детства. Ещё в садике на горшках рядом сидели. В школе в одном классе и за одной партой. А в универы разные пошли. Рита — в пед, а Нина — в мед. Однако связи не разрывали и сейчас, будучи на пятом курсе Ритка часто подначивала Нину тем, что она де в этом году диплом получит, а кто-то ещё два года корячится будет, так как сильно умный.

— Нинк! Сделай кадр, а! А потом я тебя.

Она взмахнула руками, как будто собиралась взлететь или слететь с этой скалы, что скорее всего. Нина подошла ближе и нарочито растягивая слова заметила:

— А если я тебя тут и оставлю? Будешь сидеть на уступе, зато может поумнеешь и в следующий раз не полезешь куда не надо. А я так быть пришлю за тобой какого-нить принца горского, чтобы снял и спас несчастную. (У Ритки была слабость к смуглым южным мужчинам).

— Не-е, — оскалилась Ритуля.

— Ты у нас слишком ответственная. Тебя совесть загрызёт человека бросить.

Нина вздохнула. Что правда, то правда. Это насчёт ответственности. Насчёт совести ещё вопрос. Люди-то они разные бывают. Некоторых не то что спасать, самой закопать хочется. Но Рита, она и есть Рита. Её Нина не бросит даже в шутку, и она это прекрасно знает. Нина сделала несколько снимков и скомандовала:

— Слезай! Сама. Как забиралась, так и обратно, — на всякий случай уточнила она своё наказание за Риткино самоуправство.

«Ладно я, — думала Нина, — я с детства в походах и слётах. Не то, чтобы шибкий специалист, но и не новичок. Но эта домашняя курица вообще впервые в походе и уже лезет куда ни попадя». Нина беззлобно ворчала про себя, наблюдая, как Ритуля, прижимаясь грудью к скале (ну, хоть это усвоила), осторожно передвигая ноги приставным шагом движется по узкому карнизу к тропинке. При этом её рюкзак почему-то мотался из стороны в сторону, хотя должен был сидеть на ней, как пришитый. И оставалось ей каких-то два-три небольших шага.

Не зная, что заставило её насторожиться. Но Нина моментально смахнула с плеча верёвку и размотала лассо. Ритка ещё только взмахнула руками, теряя опору, а подруга уже кинула петлю, которая затянулась у неё на руке, и резким рывком рванула её на себя. Ритка по инерции сделала широкий шаг и оказалась на тропе. Нина же, наоборот, получив отдачу, отступила на шаг и, попав ногой в пустоту, полетела вниз. «Всё, конец,» — подумала она и приготовилась к удару. Но его всё не было. А она всё продолжала лететь. «Бездонное ущелье? — истерично хихикнула Нина про себя. — Буду лететь вечно?» И милосердное сознание покинуло её.

Приходила в себя она медленно. Вначале почувствовала тёплый луч на щеке. Затем лёгкий ветерок коснулся волос и одна прядь упала на лицо. Нина мотнула головой, и тотчас густая темнота упала на глаза и тысячи иголок охватили голову со всех сторон. Жесть! И она опять отключилась.

Второй раз было легче. Глаза открылись сразу. Но ничего не увидели. Похоже, была ночь. Воздух тёплый, но пахнет сыростью и чувствуется прохлада. Значит, дело к утру. Попыталась сесть и это ей удалось. Она прекрасно осознавала себя и помнила всё до падения в ущелье. «Вот Ритка идёт по карнизу, вот она взмахнула рукой, удерживая равновесие, вот я накидываю лассо и выдёргиваю её на тропу. И вот я лечу в пропасть. Долго лечу».

Глаза постепенно начали привыкать к темноте. И девушка поняла, что лежит на лесной поляне. И ещё поняла, что её ноги придавлены чем-то тяжёлым, тёплым и дышащим. Вытащить их не получилось. Но её шебуршание вызвало чьё-то ворчливое рычание и сопение. Что за?!

Кричать и дёргаться не стала. Если это собака спасателей, то ничего плохого она не сделает. Лучше подремать до утра, прижавшись к её тёплому боку. Нина так и сделала. Тем более, что собак она никогда не боялась, а, наоборот, любила. И ласковое утреннее солнце было ей наградой. Разлепив глаза, она увидела ярко синее небо и рыжее солнце. Густой, тёмно-зелёный лес и никаких гор! «И где это я? — вопросило встревоженное сознание.