Искупление. Часть вторая

— Флэй.

— Что? — ровный голос моего дикаря слился с плеском волн.

— Мне скучно, — я поерзала на его плече и села.

— Полчаса назад тебе было страшно, — иронично хмыкнул он, не открывая глаз.

— За полчаса мне надоело бояться, теперь скучно, — заявила я, тяжко вздыхая.

— Что будет еще через полчаса? — поинтересовался мой мужчина.

— Откуда я знаю, полчаса еще не прошли, и мне все еще скучно, — я снова вздохнула.

— Мне снова спеть тебе? — коварно спросил Флэй, и я спешно закрыла ему рукой рот.

— Ты ужасно поешь, невыносимо, отвратительно, — сказала я, не щадя его самолюбия. — Ты и танцуешь так же. И стихи рассказывать не умеешь, как и складывать их.

Он сел и сурово посмотрел на меня.

— Я вообще что-нибудь умею хорошо делать?

Закатив глаза, я подумала и кивнула.

— Ты замечательно ловишь рыбу и стираешь, — расщедрилась я на комплимент.

— И все?! — возмутился мужчина.

— Ага, — я счастливо осклабилась.

— Ну, держись, женщина, — угрожающе рыкнул Флэй, и я с визгом и хохотом упала на дно лодки, извиваясь под его шустрыми пальцами, уже привычно игравшими на моих ребрах.

— Флэй, Флэй, хватит, — повизгивала я. — Я солгала, солгала!

Пытка тут же прекратилась, и он склонился надо мной.

— Ну?

— Ты не храпишь по ночам, — гордо сообщила я и тут же снова завизжала. — Ну, хватит! Ты во всем молодец, — хохотала я. — И рыбу ловишь, и стираешь, и не храпишь, и ножны у тебя замечательные, ты лучше всех!

Мужчина щелкнул меня по носу, поймал руку, которая уже готовилась покарать за это раздражающее действие, и ласково коснулся губами ладони. Я тут же застыла, глядя на него, а губы Флэя пропорхали до запястья, задержались на нем, лаская языком, и я задохнулась, прикрывая глаза. Он сдвинул рукав выше, и дорожка из поцелуев зазмеилась по руке, заставляя тихо постанывать от приятной неги, разливающейся по телу.

— Флэ-эй, — протянула я.

— Да, голубка, — мужчина оторвался от своего занятия и посмотрел на меня с доброй улыбкой.

— Мне больше не скучно, мне сладко, — ответила я, приподнимаясь, чтобы поймать его губы.

— Ну, раз тебе больше не скучно, я досмотрю сон, — деловито произнес мужчина и улегся, вздохнув с чувством выполненного долга.

Я возмущенно посмотрела на него, все еще не веря, что он остановился в самом начале своих упоительных ласк. Толкнула его в плечо, сердито посопела в ухо, насупилась и села рядом, скрестив руки на груди. Тут же сбоку послышался могучий храп, и я от души шлепнула дикаря по его упругому заду. Флэй рассмеялся и снова открыл глаза, весело глядя на меня.

— Ты невозможен! — воскликнула я.

— Моя твоя не понимает, — развел руками мужчина.

Вздохнув, я собрала воедино все знания его языка, которым мы занимались во время плавания, выбрала единственное, что у меня подошло, и изрекла на наречии племени Белой Рыси:

— Флэй, ты дерево.

Мой дикарь сел и возмущенно посмотрел на меня.

— Дурак что ли? — уточнил он.

— Дерево, — повторила я.

— Оригинальный перевод слова — невозможен, — хмыкнул Флэй.

— Имей совесть! Ты учил мой язык несколько лет, я твой всего месяц, — оскорбилась я.

Мужчина положил мне руку на плечо и притянул к себе, поцеловал в висок и потерся щекой.

— Научишься, — произнес он. — У тебя выбора нет. Или научишься, или… — я подняла на него взгляд. — Насмешками изведу, — пообещал дикарь и сразу получил кулаком в бок. — Женщина, ты бьешь своего мужа? — потрясенно воскликнул мой дикарь. — Значит, я тебе готовлю, стираю, ублажаю с утра до ночи и с ночи до утра, а ты меня за это еще и бьешь?! Знаешь, что-то в нашей семье явно не так.

Нагло взглянув на него, я снова двинула локтем в бок.

— Ты мне еще не муж, — произнесла я. — Но заботишься о благородной тарганне вполне сносно для дикаря со Свободных Земель.

— Договорилась, — кивнул сам себе Флэйри, сын Годэла, и я вновь полетела на дно лодки.

Задержав на мгновение взгляд на моих глазах, он прошептал, касаясь моих губ:

— Диэр утрольг.

— Ты… — тут же перевела я начало фразы.

— Невероятна, — произнес Флэй на таргарском и захватил мои губы в жаркий и невыразимо томительный плен.

Мои руки сплелись на его шее, зарываясь в отросшие волосы, и все исчезло. Море, небо, плеск волн, остался только он и его нежные, но такие жаркие прикосновения. С тех пор, как мой дикарь был рядом, мне казалось, я совсем не знала мужчин и не знала, как можно любить на самом деле.

— Милый мой, — задыхалась я, когда руки Флэя скользили по моему телу. — Ненаглядный, нежный, — изнывала я, чувствуя пьянящие поцелуи. — Любимый, желанный, — кричала, когда он овладевал мной, и все переставало иметь значение.

— Родная моя, — шептал этот необыкновенный мужчина, выпивая с моих губ стон за стоном. — Невероятная, солнечная, — стонал он, упиваясь моими ласками. — Любимая, единственная, — и мы взмывали в ослепляющую высь всепоглощающего счастья.