Исход

Джейн работала попеременно, то скальпелем, то кистью, и под ее ловкими пальцами на глазах проявлялась из спрессованного песка огромная челюсть со множеством конических зубов.

— Тиранозавр-рекс, — констатировала она. — Прекрасно сохранился. Таких в музеях мало.

Пройдет еще несколько недель, и скелет древнего чудовища будет бережно упакован в ящики и отправится из пустыни Гоби в Нью-Йоркский Музей Естественной Истории. Там останки крупнейшего наземного хищника уже не будут наводить ужас, а будут способствовать более регулярной чистке зубов юными американцами. Чтобы через миллионы лет и их зубы тоже могли сверкать на музейных стендах.

Игорь внимательно наблюдал за работой Джейн уже больше получаса. Конечно, его привлекала не так сама работа, хотя, надо отдать ей должное, работать американка умела, а ладная и аппетитная фигура девушки. Копать старые кости русскому палеонтологу приходилось в прошлом немало, но таких экземпляров, с превосходными округлостями там, где надо, в их экспедициях не встречалось практически. И к тому же, почти не одета на этой жаре.

— Вот ведь интересно, — завел Игорь разговор, — такая мощь, огромное количество видов, и все исчезли вдруг, в считаные годы, и никто не знает — почему. Может и нас, человечество, ждет такой же бесславный конец?

Джейн негодующе фыркнула: этот папуас себе слишком много позволяет. Его и в экспедицию взяли потому только, что он бывал здесь раньше, знает, как говорить с местными обезьянами. А он тоже возомнил себя ученым. Как будто в этой нищей стране могла быть настоящая наука. Хорошо хоть, на человеческом языке способен говорить, хотя и с ужасающим акцентом.

— Здесь нет никакой загадки, Игорь. Ты считаешь себя ученым, а не знаешь, что наша американская наука давно установила причину гибели динозавров. Тогда на Землю упал гигантский метеорит и вызвал экологическую катастрофу. Погибло восемьдесят процентов живших на Земле видов. И в их числе динозавры.

— Я знаю об этой гипотезе, Джейн. Только трудно в нее поверить. Динозавры же были не одним или двумя видами, а целым классом. Они жили повсюду — на земле и в море, летали в воздухе. И размером были от гигантов до мелких, с кролика. И все исчезли. А многие виды, куда более примитивные, чем динозавры, вроде змей, черепах, крокодилов выжили. Я понимаю, если бы катастрофа целиком уничтожила все виды, обитавшие, скажем, на суше, или в море. Или выжили бы только самые приспособленные, прогрессивные виды. А на самом деле исчез целиком только этот класс, а другие, жившие в тех же условиях, сохранились. Нет, эта метеоритная гипотеза представляется мне не очень правдоподобной.

Джейн еще раз фыркнула:

— Не говори глупостей, Игорь. Это никакая не гипотеза, это все давно известно и доказано. У нас об этом каждый первокурсник знает. Никакой загадки в гибели динозавров больше нет.

За окном сгущались сумерки, на потолке и стенах автоматически вспыхнули светляки. Президент Земли устало откинулся в кресле и потер виски. Поток дел, требующих срочного решения, не собирается иссякать. Черт его дернул участвовать в выборах, бороться за высокий пост. Реальность оказалась не так привлекательна, как он себе представлял, и год от года дела ухудшались. Население неудержимо росло, требовало пищи, жилья. Стремительно растущие кладбища вокруг гигантских мегаполисов теснили сельскохозяйственные угодья, уменьшая и без того постепенно падающий урожай. А попробуй поднять цены или предложить этим скотам разумно планировать семьи — разорвут в клочки. Никакая полиция не спасет. Да полиция будет в этом случае в первых рядах среди штурмующих президентский дворец. И так половина сил уходит на борьбу со вспыхивающими там и тут бунтами.

В кабинет вошла секретарша:

— Господин президент, к вам председатель комиссии по науке. Говорит, что важное дело. Вы его примете?

— Пусть войдет.

Глядя на ее изящно покачивающийся задик, президент мысленно облизнулся. Но, к сожалению, не время. А позже, когда можно было бы и расслабиться, сил уже не остается даже на это. Вот так и живет самый могущественный на планете, которому недоступны даже самые простые радости.

Председатель совета по науке был таким тощим и унылым, что сразу угадывалось: опять дурные вести. А в последнее время наука других вестей и не приносила. Мало им снижали финансирование — надо бы совсем ликвидировать. Все равно пользы от них никакой.

— Ну, что ты желаешь мне сообщить? — всем своим видом президент постарался выразить крайнюю степень неодобрения — Только учти, что если ничего хорошего, то лучше было бы тебе сегодня не приходить. И вообще никогда не приходить.

— Воля ваша, господин президент, только ведь мы не создаем катастрофические ситуации, а лишь узнаем о них раньше других. А если вы не будете знать наши прогнозы, то это грядущие беды не предотвратит.

— Ладно, давай, вываливай, раз уж пришел.