Искатель, 2017 №8

С 1 сентября открывается подписная кампания на 1-е полугодие 2018 года. Включайтесь. Теперь подписаться можно не только на журнал «Искатель», но и на «Рыбалку и Футбол».

Индексы «Искателя»: «Каталог Российской Прессы» — 10922, «Объединенный каталог. Пресса России. Газеты. Журналы» — 70424, каталог «Газеты. Журналы» — 79029, каталог «Почта России» — П2017.

Индексы «Рыбалки и Футбола»: по «Объединенному каталогу. Пресса России. Газеты. Журналы» — 70457, по «Каталогу Российской Прессы» — 24478.

В следующем номере «Искателя» читайте новые захватывающие произведения Анатолия Королева: рассказ «Часы Фаберже» и повесть «Кошмар из прошлого», а также фантастический рассказ Олега Викторова «Знакомство».

Фрагмент повести «Кошмар из прошлого»:

«Огромная, с откормленного кота начальника лагеря, крыса, пробравшись в тумбочку, потащила пайку ослабленного от начавшейся цинги Казимира, припрятанную им с вечера. Зэк успел ухватить ее поперек и выбить пайку из хищного рта. Но крыса не сдавалась. Она вступила в схватку с ослабевшим зэком. Искусала ему до крови кисти рук, а когда вырвалась, то не убежала, а кинулась ему в лицо и вцепилась острыми, как иголки, зубами в кончик носа. Хорошее чутье имела крыса на ослабевшего доходягу. Казимир заорал, как мог, и разбудил весь барак. Выручил сосед — сбил крысу валенком с лица Казимира».

Тед ненавидел просыпаться. Во сне он по-прежнему жил в престижном пригороде Портленда. Он был счастлив и беззаботен. Мир был таким, каким он его знал и любил. Каким тот уже не будет никогда, даже если со всеобщим безумием и бессилием и удалось бы покончить.

Об этом мире оставалось лишь вспоминать с той особой горечью, которой приправлены мысли о навсегда утраченном. Горечь эта напрочь лишена сладкой примеси, что свойственна воспоминаниям о днях, пусть и ушедших, но не омраченных крушением цивилизации. Гибель мира нейтрализует в памяти любые порывы души, что мы способны переживать повторно в воспоминаниях. Это заноза, о которой невозможно забыть. Это саднящая рана. Но не одна из тех ран, что мы готовы лелеять по прихоти нелогичной человеческой психологии, а рана, делающая из нас эмоциональных мертвецов.

Теду снился океан и белый пляж, на песке которого он любил нежиться еще ребенком. Прохлада воды пропитывала собою бриз, ласково трущийся о кожу, а жар высокого солнца наполнял тело пьянящей истомой. Если бы от желаний Теда в этом мире что-то зависело, такой день длился бы вечность.

А может, это и не было сном? Что, если сном был как раз тот ужас, который, как ему, возможно, только казалось, стал его новой действительностью? Может, явью был все-таки океан? Океан не мог не быть явью. Он простирался перед ним всего в нескольких десятках шагов. Тед слышал его дыхание. Он чувствовал каждую песчинку, уткнувшуюся в его тело. Крики чаек вонзались в него своей пронзительностью. Они были столь же явственны, что и голоса людей вокруг. Пляж был усеян отдыхающими. Визжали дети. Брюзжали отцы семейств.

Все было именно таким, каким и должно было быть. Следовало лишь дождаться, пока солнце замрет в зените, после чего — замереть самому. И тогда волшебство наверняка случится и донимавший его кошмар прекратится навсегда.

Тед сладко потянулся. Пальцы рук и ног взрыхлили горячий песок. Определенно, лежать так можно было бесконечно…

— Помогите! — раздался крик до смерти напуганного человека.

«Кто-то тонет?» — Тед встревоженно поднял голову.

Странно, но, казалось, никому, кроме него, до этого крика не было ни малейшего дела. Дети продолжали копаться в песке, отцы — поглаживать брюшки, их жены — принимать выгодные для равномерного загара позы.

«Мерзавцы! Каждый надеется, что спасать вызовется кто-то другой…»

Глаза Теда забегали по водной глади. Крик повторился, еще более громкий, в еще большей степени пронизанный ужасом гибели.

«Акула!» — догадался Тед и вскочил на ноги.

Он вскочил, но тут же и упал, ударившись о невидимую стену.

«Черт возьми! Откуда здесь стена?! — выругался он. — Ведь нет никакой стены!»

Еще одурманенный сновидениями, пошатываясь, он осторожно поднялся и разлепил ослепленные солнцем глаза. В них ударила тьма.

Он окончательно проснулся. И тут же вспомнил все, от чего его отгораживал сон. Спрятав лицо в ладонях, Тед со стоном опустился на застеленную грязным бельем кровать с расшатанным деревянным каркасом. Эта кровать служила ему ложем вот уже третий месяц.