Искатель. 1997. Выпуск №3

Сергей Александрович Высоцкий родился в Ленинграде, в 1931 году.

Автор шестидесяти книг. Его романы и повести печатали в Германии, Чехии, Болгарии, США, Вьетнаме и других странах.

По сценариям писателя снято шесть художественных кино- и телефильмов.

Высоцкий лауреат 15 литературных премий, в том числе нескольких премий МВД, премии СП РСФСР и Уралмаша имени Кузнецова и других. За книгу о великом русском юристе Анатолии Кони Министерство юстиции наградило его «Медалью А.Ф.Кони».

Еще три месяца назад Павлов торговал спиртным в захудалом комке. «Первое перо» городской газеты, проклиная судьбу, живописал поклонникам ярких этикеток достоинства дешевых экзотических ликеров и поддельных коньяков.

Вначале торговля шла успешно. Он приносил домой до полутора миллионов в месяц. Хозяин ларька, маленький тощий кавказец, похлопывал его по плечу и сулил золотые горы.

— Молодец, Ленчик! Через год откроешь свою торговлю.

Но Павлову так обрыдло постоянное общение с «клиентом» — то пьяным, то глупым, то агрессивным, а зачастую соединяющим в себе все эти ипостаси, — так противно было выдавать подачки власть имущей мелкоте: инспекторам всяческих надзоров, милиционерам, чиновникам, — что он уже начал подыскивать себе работу на стройке.

Он уже давно перестал заниматься рекламой той дряни, от которой ломился его ларек. Однажды он поймал себя на мысли о том, что восхвалить столь милый сердцу молоденьких медсестер и продавщиц третьесортный ликер «Амарето» — все равно, что строчить по заказу главного редактора лживые статьи о расцвете демократии и высоком рейтинге властей предержащих.

Из газеты Павлова «выдавили». «За строптивость», — сказала заведующая отделом, молодая красивая бездельница. «За отсутствие «политического чутья», — шепнул главный редактор и непроизвольно оглянулся. Не услышал ли кто-нибудь посторонний его приговор Редактор был из крепкиx партийных газетчиков и теперь люто ненавидел врагов новой власти. К этим им врагам он причислил и Леонида, пытавшегося отстаивать право на собственное мнение.

Из винного комка Леня собирался слинять сам.

Удивил Павлова хозяин Мурад. Однажды теплым майским вечером, закрыв пораньше ларек, они выпили с ним по бутылке все той же тошнотворной «Амареты». Как говорится, без напряга. Даже отрава сближает. Леонид изложил кавказцу свои взгляда на жизнь. В частности, поведал об отношении к хозяевам, продавцам и покупателям.

— Джигит! — обрадовался Мурад. — Я такой же! Мне эта торговля… —

Он рубанул тонкой, смуглой и не очень чистой рукой по горлу. Хотя какая уж у него была торговля? Вечерами собирал деньги, рано утром привозил на разбитом «Форде» товар.

Найти работу в журналистике было непросто, и Павлов торговал.

Помог ему избавиться от опостылевшего ларька университетский профессор в далекие студенческие годы преподававший на факультете стилистику.

Леонид заметил профессора издалека. Крупный старик бодро шагал от станции метро напрямик к ларькам. Бритая голова независимо поблескивала в толпе.

«Лучший способ сохранить до глубокой старости густую шевелюру, — поучал он студентов, — брить голову. Ни перхоти, ни ломких волос». Профессору приходилось верить на слово. Он так и проблистал всю жизнь похожей на гандбольный мяч бритой головой.

Несмотря на то, что ларьков было несколько и стояли они плотным сомкнутым строем, Леонид почувствовав, что профессор Вязников идет к нему. Предстать перед знаменитым стилистом в образе торговца сомнительными спиртными радостями Павлову показалось нестерпимо стыдно. Не раздумывая, он стремительно присел за прилавок. И тут же услышал такой знакомый профессорский басок:

— Ведите себя прилично, Павлов!

Леонид почувствовал себя мальчишкой, которого застукали на лекции за игрой в «балду». И это ощущение помогло ему справиться со смущением.

Здрасте, Борис Аркадьевич! Какой сюрприз! — зачастил он, стараясь не глядеть профессору в глаза — А меня приятель попросил ларек постеречь. Встречает бабушку на Курском вокзале.

— Да, да! Бабушку…

Профессор покашлял в кулак. Посмотрел на Леонида скептически:

— Я к вам по делу.

— А как вы?.. — начал бывший студиозус, но Вязников остановил его взмахом широкой загорелой ладони. В студенческие годы за этим взмахом следовала фраза: «Напишите объяснение декану».