Искатель. 1979. Выпуск №6

СОДЕРЖАНИЕ

Олег ГЛУШКИН — Время поиска не ограни-

чено 2

Леонид СЛОВИН — Свидетельство Лабрюй-

ера 31

Борис ПАРМУЗИН — Злость чужих ветров . 52

Владимир РЫБИН — Иллюзион 92

С. М. КОРНБЛАТ — Домино 105

К. МАЛИНОВСКИЙ — Третья планета Про-

циона 113

№114

ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ГОД ИЗДАНИЯ

Олег ГЛУШКИН

ВРЕМЯ ПОИСКА НЕ ОГРАНИЧЕНО

Повесть

I

Э

той ночью луна умерила свой свет, и на промысле опять появилась сардина. Суда кошелькового лова жадно ринулись в заметы, голоса капитанов в эфире стали резкими, на мачтах судов замелькали оранжевые огоньки. Надо было не упустить долгожданный момент, успеть вовремя выйти на косяк, успеть обметать его. После долгих томительных дней проловов, после безрезультатных поисков предчувствие удачи будоражило людей.

Последние дни капитан «Диомеда» Петр Петрович Малов почти не смыкал глаз. Он напряженно всматривался в ползущую под

2

самописцем ленту эхолота, слушал переговоры в эфире, часто изменял взятый курс и мерил рубку широкими шагами. Здесь, в тропиках, океан не успевал остывать за ночь, и воздух был душным и сырым. На новом судне Малов вышел впервые, до этого плавал на стареньком траулере, а тут наконец добился, получил на верфи сейнер из новостроя, с механизированной системой для выборки кошелька, с приборами, которые писали не только крупные косяки, но и мелкие стайки. Хотя и было много претендентов с высшим образованием на этот сейнер, но все-таки доверили приемку ему, человеку с опытом. И действительно, свое он отработал — пятнадцать лет безвылазно. А каюта на СРТ крохотная, не развернуться, с водой экономия, ни умыться, ни белье вовремя сменить. Здесь же апартаменты: баня досками дубовыми выстлана, пар сухой. И конечно, дело не только в комфорте, а в том, что возможности есть взять любой улов. Теперь надо закрепиться на этом судне, оправдать доверие, доказать, что недаром дали ему мощный сейнер. Но не получалось: сначала невод не могли настроить, а когда приладились и взяли пару хороших уловов, обстановка скисла. И вот сегодня «наука», так называли они поисковые суда, обещает рыбу, но здесь и без науки ясно — луна на ущербе; и рыбные записи эхолот начал чертить сразу после захода солнца...

Штурман, курс? — спросил Малов, вглядываясь в сейнера,

бегущие параллельными галсами. В свете судовых огней были

видны крутые буруны, вздуваемые форштевнями. Казалось, будто

белые рыси распластались над водой и мчатся наперегонки.

Малов подошел к локатору, переспросил резко:

Курс? Штурман, вы спите?

Курс восемнадцать. — Второй штурман встряхнул копной

светлых волос, как бы сгоняя дрему.

Сухов был опытным рыбаком, не то что остальные штурманы, почти еще мальчишки. Но в этом рейсе дело не ладилось и у него. Малов старался не дергать Сухова, но сдерживать себя сейчас, когда идет поиск, ни к чему. И он уже называл Сухова не по-дружески — Сергей, а говорил ему «вы» и «штурман». На берегу, встречаясь с капитанами, Малов любил заявлять о том, что за многие годы работы в море, он научился видеть каждого человека насквозь и глубже, что о своем экипаже он знает больше, чем они сами о себе, при этом он добавлял: даже неинтересно становится! И его друзья соглашались с ним, потому что действительно за рейс, который длится полгода, можно узнать о человеке больше, чем за годы, проведенные с этим же человеком на берегу. О Сухове Малов знал тоже почти все.

Жизнь часто ломала и крутила Сухова, но тот считал, что ему всегда везло, впрочем, с какой стороны посмотреть. В первый год войны — партизанский лагерь, зажатый в кольцо карателями; тогда он чудом уцелел, его заставили, уговорили и в конце концов отправили самолетом на Большую землю к своим. Потом завод — сутками в формовочной среди адского запаха литья — выдержал. Было не до учебы. Но после победы наверстал, добился своего. Стал старпомом — судно в ураган выбросило на отмель. Гигантские волны в щепки раздробили о рифы легкий траулер, а до берега было несколько миль. Но и тут повезло — ни один человек из команды не погиб, море внезапно стихло, как

3

бы удовлетворившись разнесенным по всем швам траулером, и оказалось, что выкинуло их на отмель, которая тянулась до самого берега. На рассвете они осторожно побрели по этой отмели. Огромное красное солнце, всходившее над водой, освещало их путь. Цепочка спасшихся людей целые сутки брела по пояс в воде, иногда они проваливались с головой, захлебывались, но крепко держали друг друга, а выскочив из провала, снова нащупывали ногами неведомую гряду, как будто специально уложенную здесь, чтобы соединить их с берегом, с жизнью.