Исцеляющее безумие: между мистерией и психотерапией

Я хочу обозначить тему моей книги: современные практики, которые автор имеет наглость называть громким словом «мистерии». Я не историк, и не в этом сила этой книги. Я также не психоаналитик, и проанализировать мифы и ритуалы многие могли бы (и делали) гораздо лучше. Пафос нижеследующих текстов состоит в том, что я – живая часть описанных здесь практик.

Возможны два основных подхода к «мифологии» – как мне кажется – и если один из них мы назовем «историческим» (хотя точнее было бы «историко-этнологическим»), то второй надо бы назвать «психологическим». «Историческая» мифология – это все мифы древней Греции, обычаи древних славян, религии Тибета, Шумера, аборигенов Австралии и т.д. и т.п. Наша сегодняшняя культура их очень любит и уважает. Очень красивые книги издаются на эти темы и очень красиво обставляются некоторые места на планете, куда водят очень красивых туристов с видеокамерами.

Общей чертой всех этих мифологий является то, что они чрезвычайно ДАЛЕКИ от нас сегодняшних – во времени, как древние славяне, или в пространстве, как племена Амазонки, или в сознании, как современные нам культы и секты. Это «ОНИ» «ТАМ» и «ТОГДА» в своей мифологии, а мы здесь и сейчас – мифологию разоблачили и/или утратили, но можем восхититься красотой легенд или поразмышлять над символическими останками и атавизмами.

Понятие «психологической» мифологии предполагает комплексы верований и ценностей, которые определяют жизнь современного нам общества и отдельных людей. Так же, как древние греки верили в своих богов и героев, мы верим в… нечто. И так же, как жизнь ортодоксальных евреев определяется требованиями и законами их религии, наша жизнь определяется требованиями и законами… тоже чего-то. Вот это что-то и является современной мифологией. «Живой» мифологией в отличие от той, про которую мы читаем в книгах типа «Мифы древней Греции» и которую в большинстве случаев можно мягко назвать «бывшей».

Такая точка зрения предполагает, что в природе человека ничего особенного не сменилось ни с каким прогрессом и новыми временами. Что так же как тысячу и десять тысяч лет назад, человек по-прежнему «верит» в какие-то представления о мире и человечестве и о собственном месте в нем. Что не здравый смысл стал на место разрушенных религий и мифологий (как это очевидно любому здравому человеку), но некие другие религии и мифологии, воспринимаемые современным человечеством так же некритично и «само собой разумеется», как верования любых прошедших культур для их носителей в свое время.

«Живая» мифология отличается от исторической, среди прочего, тем, что гораздо труднее поддается осознаванию. Для осознавания хорошо иметь точку зрения стороннего наблюдателя. Она прекрасно доступна этнографу-англичанину при изучении дьяков с острова Борнео, но немедленно утрачивается по возвращению в родную Англию, где он является частью культуры. Современная мифология так же загадочна и иррациональна, как любая известная нам классическая. Силы и эмоции, действующие в ней, по-прежнему намного мощнее сил и эмоций любого отдельного человека. Ее пути и цели по-прежнему неисповедимы. Именно сталкиваясь с иррациональностью и мощью происходящего, мы способны познавать – если такова наша цель – нынешнюю, «живую» мифологию.