Иона

Воздух был холодный, пробирающий насквозь от пронзительных порывов ветра. Саша напрасно пыталась согреть руки в карманах тонкой ветровки.

— Это должно быть где-то здесь, — сказал Антон. Он тоже прилично продрог.

Они шли чуть в стороне от нижних ворот в Лавру, недалеко от трамвайных рельс.

— Да, это здесь, — махнул ей рукой Антон, и начал сдвигать плиту, закрывавшую люк. Они включили фонарик, и друг за другом, аккуратно ступая, спустились вниз.

— Это старая дренажная шахта, — сказал Антон.

— Смотри, здесь есть год, — фонарик Саши выхватил из темноты надпись под потолком. Там красовался выложенный кирпичами год: «1927». — Я думала, мы пойдем в пещеры, в старые пещеры Лавры, — слегка разочарованно заметила Саша.

— Ха, не боись, — хитро подмигнул ей Антон, — это только начало. — Готова?

— Да. — Бодро отозвалась Саша, а у самой на какую-то долю секунды зачем-то замерло сердце. Но она вдохнула поглубже, и смело шагнула вперед, списав это мимолетное ощущение тревоги на банальный страх темноты и замкнутого пространства. Пространство, надо сказать, действительно было очень ограниченным: чтобы продвигаться по туннелю, им приходилось идти согнувшись, по высоте он был меньше человеческого роста. К тому же, на дне была вода. Если поначалу Саша ступала, широко расставляя ноги и стараясь не замочить кроссовок, то вскоре она поняла, что это совершенно безнадежно — воды становилось все больше, и пару раз скривившись от заполняющей обувь ледяной воды, зашлепала по дну шахты. Дренажная часть закончилась, и теперь они оказались в круглой трубе с той же самой водой на дне и чуть большего диаметра. Сначала шел горизонтальный кусок трубы метров пятьдесят в длину, затем она упиралась в вертикальный переход от полуметра и выше, и снова переходила в горизонтальную часть. У вертикальных переходов они останавливались, сначала легко забирался длиннорукий и худой Антон, а потом затаскивал Сашу. В один из таких переходов Сашка выронила фонарик, он стукнулся о дно, и раздался звук рассыпающихся частей. На долгие-долгие секунды они остались в кромешной темноте с единственными звуками капающей вдалеке воды и частого дыхания друг друга, и страхом выбираться слепыми назад сквозь все пройденные туннели. Теперь у знакомого уже чувства тревоги, охватившего Сашку, появились ледяные пальцы, больно сжавшие сердце. Но все обошлось, им повезло: в зоне перехода не было воды, наощупь они собрали рассыпавшиеся батарейки, Антон вставил их в фонарик и, пару раз стукнув по нему, все-таки заставил работать. Когда фонарь вновь загорелся, оба одновременно издали вздох облегчения. И Антон решил сменить тактику. Теперь он помогал Саше забраться снизу, подставляя ноги в качестве упоров, и фонарик оставался у него. Саша не протестовала, мысль о темноте была невыносимой.

— Знаешь, я бы хотела увидеть… ну, что-то из пещер, которые рыли монахи. Кельи, или подземные церкви. Здесь, говорят, все изрыто проходами.

— Да, но большая их часть засыпана. А то, что не засыпано, каждый год заливают бетоном и перекрывают, чтобы никто не мог пробраться снаружи.

— Так мы что, только и будем лезть по канализации? — разочарованно спросила Саша.

Луч света осветил ее запачканное лицо.

— Нет, — улыбнулся Антон, — здесь есть проломы в пещеры. Кстати, смотри себе под ноги, когда идешь.

Сашка довольно улыбнулась, представляя себе чудесные находки, ожидающие их впереди.

Они шли уже второй час, и Саша начала уставать. Конечно, она не подавала виду, но немного отстала от Антона. Спохватилась только, когда луч его фонарика скрылся за поворотом. Она попыталась догнать его, не паникуя, держась за стену и двигаясь наощупь. Неожиданно ее нога попала в какую-то яму на дне, кладка под ней затрещала, и вместе с водой и кирпичами Саша рухнула куда-то вниз.

— Елки! — вскрикнула Саша и замолчала.

Антон оглянулся и помчался к ней на помощь. Не снимая рюкзак, он упал на дно и стал судорожно светить в провал.

— Саша! Отзовись! Ты жива? Саша!

Сначала из темонты раздался чих, а потом дрожащий голос произнес:

— Ничего себ-бе, ч-черт!

— Ты цела? С тобой все в порядке? — Наконец Антону удалось выхватить ее лицо из темноты. Оно было испугано, перепачкано, но вполне живо.

— Вроде да, — прокряхтела Саша, выгребаясь из обломков. Ее штаны полностью, а куртка наполовину промокли. — Что за дерьмо, — выдохнула она.

— Ты цела? — повторил Антон, но уже спокойнее.

— Нога болит, — отозвалась она, — и задница, — и хрипло засмеялась.

— Тогда все в порядке, — засмеялся Антон.

Когда смех утих, Саша попыталась подняться: с трудом, но у нее это получилось. Но до края дыры она явно не дотягивалась.

— Ну и как мы будем меня отсюда вынимать? — спросила она.

Антон снял рюкзак и попытался дотянуться до нее руками, свесившись с края дыры. Но кроме легкого касания пальцами, у них ничего не получилось.

— Если я свешусь сильнее, — с досадой сказал Антон, — то рухну мордой прямо вниз.

— Не, лучше задницей, — хмыкнула она, — так мягче.

— Ладно, сейчас я спущусь, — сказал Антон. — Держи фонарь.