Иногда

Устаю от людей.

Иногда.

Скучаю по некоторым из них.

Иногда.

Вспоминая, думаю что прожил не одну, а уже сорок жизней и понимаю, что проживу еще столько же.

Сначала отчаянно сопротивлялся, но потом смирился с потерями.

Они были.

Иногда…

Спустя десять лет, мне снова открыли дверь.

За ней стоял, постаревший, сутулый, с недоверчивым взглядом, пожилой человек.

Аккуратной походкой старика он прошёл на кухню.

Все бы ничего, но это был мой отец…

Еду

В вагоне

Метро

Стою

У выхода

Выхожу

Скоро

В дверях

Стекло

В нем

Отражение

Лицо

Не

Мое

Старого

Какого-то

Человека

Не

Узнаю

Его

Совсем

Но…

Это

Я

Слезы жгут щеки солью прожитых лет.

Тенями ушедших, следами предавших, миражами любимых…

Я успокоюсь, я крепко сожму руль и прикрою рукой лицо, чтобы водители и пассажиры соседних машин не видели моих слез.

Я смогу, я справлюсь, я должен…

Зеленые джинсы. Да зеленые, stonewashed, были такие раньше, Lee. Зеленый бушлат, это пальто такое, короткое. В огромных альпинистских ботинках и клетчатой рубашке, белой. Тонкие полоски черного цвета, пересекающие друг друга на белоснежном полотне рубашки, виднеются под шарфом, обернутом вокруг шеи несколько раз. Шапка, зеленая естественно.

Вот так и шел зеленой саранчой, пожирая асфальт альпинистскими ботинками, в лучах уличных фонарей и в потоках холодного зимнего ветра, сухой бесснежной зимы. С сигаретой в руке. HB сто миллиметров, белая пачка, сейчас таких нет.

Я иду. Просто иду. Мне хорошо идти. Со мной моя музыка, плейер в кармане, играет Banderas – This is your life.

Я один. Мне так лучше. Так легче. Не одинок, просто один. Мне так хорошо.

Мир вокруг, он как музыка, что играет в наушниках, загадочен и прекрасен.

Троллейбус. Старый. Они все такие, как будто они выходят с завода уже старые. Винтажные.

Сажусь на заднее сиденье и еду.

Куда? Я не знаю…

Я скучаю по нему, по тому парню в зеленом бушлате.

Он уехал, на троллейбусе.

Куда?

Я не знаю…

Надежный, крепкий, безотказный.

Я знаю его лучше, чем самого себя.

Повидал немало, работал много, на его совести сотни, но для этого он и создан.

Резкий, острый и опасный. Руку или ногу может отрубить на раз.

Не любит идиотов и неумелых, наказывает их без предупреждения.

Я знал как с ним обращаться, не сразу, но научился.

Несколько раз я рисковал рукой, ногой или пальцами, но обошлось…

Совершенный инструмент.

В лесу без него никак.

Мы редко видимся, он на пенсии и живет на даче, но, как и раньше, крепок и надежен.

В асфальтовых джунглях, мне его часто не хватает…

Я хочу ехать в метро по той ветке, которая не под землей.

На кожаных диванах, не сидениях, а диванах.

Летом.

Приехать туда, где бабушка.

Живая.

Открыть журнал Америка и прочитать про день благодарения и как делают кроссовки.

А потом поехать домой, уставшим и счастливым.

По той же ветке метро, которая не под землей, но уже в окнах темно.

Вечер.

Я не хочу как сейчас.

Я хочу как тогда.

И папу держать за руку.

И хотеть спать.

И почти заснуть у него на руках.

Как сейчас засыпает у меня на руках моя дочь.

Как тогда…

– Сын, когда я умру…

– Пап!

– Послушай, я прошу тебя. Вероятно это будет не скоро, но тем не менее. Я очень прошу тебя, когда это произойдет, в землю меня не закапывать. Сжечь. В крематории. Что такое крематорий…

– Я в курсе.

– Есть такое место в Великобритании, в городе Брайтон, на самом берегу пролива Ла-Манш, называется Брайтон Пирс.

– А подробнее?

– Это такой длинный деревянный помост над водой, по которому гуляют люди, там есть аттракционы, кафе и бары. Набери в Гугл на английском, это достопримечательность города, там все гуляют и проводят время вечером и в выходные. Там есть даже детские карусели, много чего. Там очень красиво…

– Я понял, пап.

– Отвези пожалуйста мой прах туда, дойди до самого края пирса и высыпь его из чаши в океан.

– И все?

– Не совсем. Я прошу тебя купить какой-нибудь дешевый магнитофон, ну магнитолу и поставить вот эту песню.

Из динамиков в машине звучала спокойная и немного грустная мелодия.

– Это что?

– Это Сил. Лавс Дивайн.

– Пап?

– Что?

– А можно магнитолу никакую не покупать, а включить мелодию на телефоне? Сбрось мне ее на мыло, лан?

– Лан…

Зимняя дорога, вдаль от большого города, освещенная только фарами моей и встречных машин.

Темные ряды деревьев. Маленькие поселки и деревни, редко встречающиеся по пути и освещенные таинственным светом одиноких фонарей. Монотонный шум колес.

Несколько часов…

Далекий поселок. Тихий, совсем неосвещенный подъезд.

Поднимаюсь по лестнице, помогая себе прикосновениями к стенам и перилам.

Ищу звонок в темноте…

В проеме открывающейся двери появляется силуэт.

В моей рубашке, рукава которой подвернуты наполовину, глаза почти полностью зажмурены, а нога, на треть прикрытая рубашкой, изящно обнимает другую, чтобы сохранить тепло…

– Привет… Я заснула, пока тебя ждала…

Она всегда мерзнет. Наверно потому, что меня нет рядом…

Четыре женщины.

Двум по пять лет. Две другие это их мамы.